Была мачеха лиха...
Ваня играл в ее игрушки, - и не любил, когда она его тормошила и звала с собою бегать и играть в глубину сада: он побаивался Пунюшки Орехового. Он любил играть в беседке, неподалеку от дома.
Однажды, когда он там возился с куклами, Ариша, обегая сад, приметила, что из низкого окна "молодцовской" выходившегов сад, смотрит на нее незнакомый мальчик. Ей надо было быстро пробежать мимо окна: она играла, сама с собою, в три круга, - и оттого не остановилась около окна, а когда вернулась к тому же месту, мальчика уже не было.
Это был новый мальчик из "молодцовской", круглый сирота. Его привела к прадеду старая-престарая просвирня и повалилась в ноги: "освободи ты меня..." Мальчик достался ей от жилицы, захудалой, чахоточной чиновницы, умершей у нее на квартире. Прадед посмотрел на худого, бледного мальчика - и решил не брать его: "больно тонок", а выдавать просвирне рубль в месяц на прокорм, но перевел взгляд на его руки - маленькие, белые, нежные, как у девочки, - и сказал ей: "Встань, иди с Богом, а мальца оставь". Мальчик держался за просвирню и прятал лицо. "Не бойся, - сказал прадед, - ну-ка, протяни руку". Мальчик подал руку - и прадед задержал ее в своей крепкой руке. Он залюбовался его рукой. "Иди с Богом, - повторил он просвирне, - я его не обижу". Он велел приставить мальчика в лавке к самым дорогим и тонким шелковым тканям, а мальчику, погладив по голове, сказал: "Руки у тебя подходящи к шелку, - да смотри: и сам будь шелковый".
Приказчики и мальчики ухмыльнулись и с тех пор прозвали новичка "Ручкин".
Но прадед не любил балагурства в лавке, и однажды, застав в полном разгаре подсмеиванье над "Ручкиным", он услал куда-то мальчика, а на балагуров прикрикнул:
- А вы рады, что у вас руки крюки да корявы! Есть чему радоваться. Только товар коробите, мнете да грязните корявыми ручищами.
Но мальчика - его звали Петей - прадед не разнил ничем от других: поселил его с мальчиками в молодцовской, на общем положении, - только старался приучать к делу, к толку в товарах и сортах, - был строг, требователен, но сурово-справедлив, и мальчик почувствовал, что в этом была к нему жалость и забота о нем, и был предан и любящ к прадеду. Мальчик был грамотен.
Ариша увидала опять однажды, в праздничный знойный полдень, когда все в доме спало, как он читал на крылечке какую-то книжку - и робко подошла к нему. Они были погодки, но она не умела еще читать. Он читал замусоленный, рваный "Песенник", с двумя литографированными картинками на обложке.
- Что ты читаешь? - спросила Ариша.