ГСстем гости -
На добром помяни!
И она кланялась вслед улетавшим птицам.
А весною ждала первого скворца. Скворечников было много, но она любили тот, что был у полузасохшей рябины. Она даже влезала на рябину тайком от брата и ото всех, чтоб посмотреть, хорошо ли там будет скворцу и подстилала туда пуху, выщепленного из няниной перины. Она в Светлый Великий день выходила в сад на заре, с няней и братом - смотреть, как солнце будет играть и посылать, играя и веселясь, первые лучи - не простые - "игрЩнчики". Брат зевал и был сонный и тер глаза кулаками, а она улыбаясь на игру солнышка, на вешнее тепло, на светлый перезвон, на крупную четкую росу на яблонях.
В метель она смотрела из запушенного снегом окна детской в стонущий, жутко-белый сад и, насмотревшись, отходила молча, с первою тоскою, от окна и прижималась к няне, и просила сказать сказку. Няня поправляла щипцами оплывшую сальную свечу - и начинала длинную, страшную сказку... Но сказка метели в саду была страшнее. Арише казалось, что не деревья скрипят - а нездешние строители строят там избу на курьих ножках для бабы-яги, и куриные ножки уж топочут по саду, а половицы в избе уж скрипят под костяной ногой Яги. Ариша засыпала за сказкой и просыпалась, стоя на коленях в кроватке, и повторяла за няней, сонно смежая глаза:
- Ангел мой хранитель, сохрани меня и помилуй, дай мне сна и покою и укрепи мои силы!
Она не любила игрушек, но обмирала от радости на маленьких щенят и котят, бегала за теленком и жеребенком, ходила за больным журавлем, занесенным к ним на двор случайным прохожим. Журавль зимовал в конюшне, и Ариша ходила туда кормить его и разговаривать с ним, а он протягивал ей ногу и дружески похлопывал крылышками. Весною он улетел - она всплакнула только про себя, но не горевала и думала: "полетел Журка на болото кашку варить". Журавлиная кашка варится из лягушачьих ножек; очень вкусна, журавлята ее любят, - а как журавли ее варят - никто никогда не видал.
По весне, она глаз не отводила от нововысиженных цыплят, индюшат, утят и гусят.
Игрушки же, поиграв немного и иногда только, чтобы не обидеть подаривших, она передаривала брату. Даже и куклами больше играл Ваня, чем она. Только одна была у нее любимая кукла: Иван Иваныч, тряпичный мальчик, с большой головой, Голован. Она ему пела колыбельные песенки и сказывала сказки. Любимая его сказка была про Иванушку- дурачка, а засыпал Голован скорее всего под песенку:
У кота-воркота