К концу лета она читала не хуже его.
Они прочли весь песенник. Это была первая ее книга. Этого никто не знал, даже брат, от которого они таились больше всех. Уроки бывали и на густых ветках яблонь, и в чащобе ольшаника и орешника, куда брат боялся ходить, потому что там Ореховый: щелкнет зубом - у него один зуб, но твредый, как камень, - и конец! Бывали уроки и в бане - сначала они боялись банника, но после решили: если не мыться, то Баннику нет дела: он спит на кАменочке, весь в мыле, на пуховой мыльной пене, чтобы не обжарить себе бока.
Новые места придумывала Ариша, а Петя покорно шел за нею с книгой. Книжки он брал тайком у приказчиков. Кроме Сонника и Песенника, прочли "Новейший Письмовник" и начали было второй том "Алексиса или любовь у ручья", но так было трудно читать и так длинно, что оставили, не дочитав.
Однажды не Петя, а Ариша принесла книгу. Это был том патриотической "Истории России" Сергея Глинки. Она взяла его тайком у отца. Книга была в рыжем кожаном переплете, и в конце был приложен лист с именами лиц, подписавшихся на "Историю России" - в их числе значился, под городом Хлыновом, среди двух "высокоблагородий" и одного "высокопреподобия", "купец хлыновской Прокопий Иванович Подшивалов". Прадед выписывал нередко книги, и его имя, в качестве хлыновского подписчика, значилось и на "Истории" Карамзина, и на "Фебальде или мечтателях" Эккартсгаузена, и на путешествиях Дюмон д'Юрвиля, и на "Повестях Александра Пушкина". "Историю" читали вслух, попеременно, то Петя, то Ариша, но было то скучно, то непонятно, и лишь изредка интересно. Ариша унесла книгу, - и на следующий раз - они читали за банею, в лопухах, в ивановом-чаю, - жития святых. Читал Петя, а она слушала. Они читали о том, как мученице явился Христос в темнице и сказал: "Ты - невеста моя: мужайся. Дам тебе венец небесный", и мученица, не боясь мучений, пошла на суд и улыбалась на угрозы царя-мучителя, и когда ей усекли голову, ангелы запели на небе и цветы алые расцвели и заблагоухали из каждой капли ее пролитой крови.
- Дослушав, Ариша взяла у мальчика книгу и вновь прочла то же про себя, путаясь от волнения и возвращаясь вновь к неверно прочтенному слову. Перечтя, она замолчала, и они молчали, а ветер над ними перебирал розовые гроздья иван-чая. Потом она сказала:
- Теперь нет мучителей!
- Тебе жалко?
- Жалко. А тебе?
- И мне.
Им хотелось быть там, перед немилостивым царем, и чтобы ангелы пели над ними и земля розовела в цветах от их крови.