- А, что? Плохо рассказал я?
- Рассказали-то вы, батюшка, так, что век бы вас слушал, а только это все про неправду. Статочное ли дело, сударь Михайло Семеныч, подумайте сами, чтобы в двенадцатом-то году, при огне-пламени, столь пустые люди были и - при ранах-то отечественных, - столь развратны? Нет, кто кровь при Благословенном лил, тот в разбойники не шел! Неправда это!
Щепкин встал из-за стола:
- Ну, вот я так и передам моему приятелю: скажу: Николай Васильевич, прилгнул, батюшка, да и меня подвел: не верит никто...
- Так и передайте, батюшка, а за удовольствие - низко кланяюсь.
Щепкин откланялся и уехал в театр.
После ужина, за которым с трудом найденная Ариша сидела молча, прадед призвал ее к себе, взял какую-то книгу с полки, раскрыл ее и подал ей:
- Читай.
Ариша, не возражая, с замиранием сердца, прочла несколько строк, - прочла ясно и толково.
- Будет, - сказал прадед. - Хорошо читаешь.