Но Щепкин будто не расслышал прадедовых слов и стоял на своем:
- Семенова, первая императорская российская актриса!.. Но как жива! как жива! огонь! Покажи-ка мне ее, Прокоп Иваныч... Покличь ее сюда! Я не увезу у тебя ее - будь покоен!
Прадед не мог отказать первому российскому актеру и недовольно кликнул Аришу.
Девочку не скоро нашли: она спряталась за шкап, - привели в столовую и поставили перед Щепкиным. Он погладил ее ласково по голове и, опустив руку в карман широкого свого фрака, вытянул оттуда свернутую в трубку роль - это был "Ревизор" - прочел сначала сам оттуда несколько самых живых фраз своих с городничихой, а потом, внезапно, подал "роль" дичившейся девочке и, ткнув пальцем, так заразительно весело, так неотказно-убедительно, с такою добрейшею широчайшею улыбкой и с таким лукавым блеском живых своих глаз пригласил:
- А ну-ка прочти! -
Что очарованная, не помнившая себя девочка сама и сразу выдала перед отцом свою тайну: она бегло и живо прочла несколько строчек перед знаменитым актером.
- Умница! - в восхищении воскликнул он и поцеловал ее в лоб, но не успел сказать ей и слова вдобавок, как она уж убежала и забилась туда, где ее нашли только к ужину.
- Умница! - и по уходе ее повторил Щепкин, обращаясь к изумленному прадеду, а он, нахмурившись, тоже повторил свое первое слово:
- Бесстыдница! - но совладал с собою, и спокойно и сдержанно обратился к Щепкину:
- А рассказ приятеля вашего, Михайло Семеныч, куда как неладен!