И также деловито и покойно, но уже без усмешки, он обратился к ней, сев в кресло:
- Считал я тебя умницей - с умной и говорить хочу, чтоб поняла накоротке. Старые люди говорили: "руби дерево по себе" - это и к новым относится. Я-то тебя знаю...
Он с гордостью, с плохо скрываемой любовью, окинул ее взглядом. А она по- прежнему стояла у притолки, не прислоняясь к ней...
- Знаю, - повторил он, - ты - в меня, да в себя. Уж коли на деревья перелагать, по пословице, мы с тобой не осины, не березы, а покрепче что-нибудь. Ты - молодая, я - старый, но одной древесины. Суди же ты сама, умно ли, что ты по себе, не по осине ломкой, хочешь в деревья рубить вербу гнучую? Умно ли? Спору нет, хороша верба, корзины из нее плести ловко, а на стройку вовсе не годится. Дерево-то срубить только однажды дается, - и на всю жизнь. Нового не срубишь: отрубила, и кончено, не перерубывать. Какая же крепость-то в вербе! Подумай...
Он с неутаенной лаской посмотрел на нее. "Умница, поймешь!" - была не надежда даже, а почти уверенность в этой ласке. Он ждал, что она ответит. Но она, потупив глаза, твердо и тихо произнесла в ответ:
- С вербою в церкви стоят!
- Стоят! - воскликнул прадед, вставая, - да дСма не построишь!
Он с раздражением двинул креслом:
- Тебе о том говорят, как дом строить! Какой, видно, у бабы ни ум, а все бабий ум!
Он прошелся по комнате, заложив руки за спину, и остановился перед дочерью.