Подходил к старикам тихо и осторожно, боясь спугнуть голубей, сторож Василий, парень в высоких сапогах и серебряной серьгой в левом ухе, и одобрительно покачивал головой.
- Забавляетесь, кавалеры! Погода чудесная - оно и приятно. Все ли в добром здоровье?
- Живем помаленьку, - отвечал Иван Ефимыч.
- Погода не предвидится? - продолжал Василий.
- Замирение, брат, полное? - постукивая газетой о колено, объявляет Федор Потапыч, высокий и сухой старик с большим шрамом под левым глазом...
Василий не унимался:
- А как ежели теперь, к примеру, война... Нам, дядя Федор, вряд выстоять!
- Гм! - решает сумрачный и вечно охающий старик Михеев, потерявший руку в Крымскую кампанию, - против немца не выстоять! Против турка выстояли, "англичанке" от ворот поворот, французам задали, а против немца не выстоять! Потому у него Крупп... Там, братец, пушки в каждом, почитай, селе льют... Где ж нам эдакую антилерию собрать?
Федор Потапыч, жестикулируя, вступается за честь России:
- Выстоим! - кричит он, - Не впервой! У них антилерия - а у нас финансы! Они нас антирелией, а ты их - финансами!