В этой части своего исследования мы близко подходим к выставленной П.Б. Струве доктрине "Великой России". Статья Струве [Струве П.Б. Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могущества// Русская мысль. 1908. Кн. 1. С. 143.] вызвала в свое время общее внимание не столько по объективному значению содержавшихся в ней взглядов, по существу не новых, сколько ввиду личности автора: так не хотели или не смели до него говорить правоверные представители дум русской интеллигенции. Проникнутая в своей основе, несмотря на оговорки и смягчения, вполне государственным духом, доктрина Струве утверждает, что для создания Великой России есть только один путь; направить все силы на ту область, которая действительно доступна реальному влиянию русской культуры. Эта область -- весь бассейн Черного моря, т.е. все европейские и азиатские страны, "выходящие" к Черному морю. Здесь для нашего неоспоримого хозяйственного и экономического господства есть настоящий базис: люди, каменный уголь и железо. На этом реальном базисе -- и только на нем -- неустанною культурною работой, которая во всех направлениях должна быть поддержана государством, может быть создана экономически мощная Великая Россия. Из Черноморского побережья мы должны экономически завоевать и наши собственные тихоокеанские владения. Основой русской внешней политики должно быть, таким образом, экономическое господство России в бассейне Черного моря. Из такого господства само собой вытечет политическое и культурное преобладание России на всем так называемом Ближнем Востоке. "Вековое стремление русского племени и русского государства к Черному морю и омываемым им областям" П.Б. Струве справедливо относит к числу живых традиций, которые держатся здоровыми, сильными корнями и которые следует поддерживать. По его мнению, донецкий уголь, о котором Петр Великий сказал: "сей минерал если не нам, то нашим потомкам весьма полезен будет", -- такой фундамент этому стремлению, который значит больше самых блестящих военных подвигов. Без всякого преувеличения можно сказать, что только на этом черном "минерале" можно основать Великую Россию".
Несмотря на некоторые преувеличения, вытекающие из желания все наши внешнеполитические задачи свести к одной, доктрина Струве по существу вполне справедлива: весь бассейн Черного моря, т.е. славянство и Ближний Восток, является действительно главнейшей областью развития нашего империализма, и экономическое завоевание -- один из важнейших и лучших способов ее последующего слияния с Россией. К ней, в сторону заветных проливов, должна быть постоянно устремлена ось нашей активной внешней политики с ее двумя сторонами -- национальной и племенной, русской и славянской. И можно лишь пожалеть, что в течение стольких лет внимание нашей государственной власти слишком мало было обращено в эту сторону как в военно-политическом, так особенно в экономическом отношении. И только последние годы принесли в эту область нашей внешней политики иные веяния и возродили забытые надежды славного прошлого. Особенно отрадным явлением экономического порядка было в этой области триумфальное путешествие русской плавучей выставки в конце 1909-го и начале 1910 года. Повсюду наличные товары быстро раскупались, так что пришлось экстренно требовать из России новые транспорты грузов, так как взятых с собою не хватило; отовсюду поступали значительные заказы на многие русские изделия, и местная печать выражала удивление по поводу успехов русского производства, не уступающего иностранному, и изумлялась, почему подобные выставки не устраивались Россиею раньше. Это были в высокой степени приятные факты, особенно отрадные для тех, кто с полным основанием считает Балканский полуостров и весь вообще Ближний Восток естественной сферой торгово-промышленного преобладания России, ее обширным и легко доступным рынком, условия которого весьма благоприятны широкому развитию торгово-промышленных связей с нашим отечеством. Промышленное развитие тех обширных и богатых стран находится еще на весьма невысокой ступени развития, а врожденная антипатия, какую питает их население к нашим главным возможным конкурентам -- "швабам", -- сильно облегчает задачи нашей торгово-промышленной политики на Балканах. Это значит, что для завоевания ближневосточных рынков, особенно тех, которые заселены славянами, нам вполне достаточно, чтобы наши изделия были как по цене, так и по качеству равны изделиям наших конкурентов. Только равны... остальное сделают симпатии, какие родное нам по крови и вере население питает ко всему, что приходит из России. Конечно, эти симпатии, это доверие, эти блестящие перспективы, открывающиеся пред нашей торговлей и промышленностью на обширных рынках Ближнего Востока, налагают на нас обязанность заботиться о сохранении там доброго нашего имени, об отпуске туда доброкачественных изделий, потому что только при этом условии и при условии торговой добросовестности мы сможем прочно приобрести то преобладающее место, какое дает нам наше географическое, историческое и племенное положение. Недаром же синяя гладь исторического "Русского моря" и светлая лента исконно-славянского Дуная связывают нас с сердцем балканских стран, недаром в этих странах так высок престиж русского имени. Только бы не повредила делу недобросовестность, свившая себе, к прискорбию, такое прочное гнездо в нашей, лишь по имени русской, торговле. Сильно опасаясь этого возможного и даже очень вероятного камня преткновения, предлагаем специалистам торгового дела решить, нельзя ли устранить эту язву, которая может оказаться гибельною для русского дела на Ближнем Востоке, путем усиления правительственного надзора или иных подходящих мер, которые не дали бы недобросовестным торгашам возможности испакостить налаживающееся ныне великое общерусское дело крупного экономического и политического значения. А меры к этому принять необходимо, потому что иначе русским интересам и русскому престижу в тех странах может быть нанесен жестокий и труднопоправимый удар.
Но, ставя вместе с П.Б. Струве, столь высоко экономические, культурные и политические интересы нашей родины во всем бассейне Черного моря, мы не пойдем за ним в его огульном осуждении всей нашей дальневосточной политики не только в ее методах, но и во всех ее целях. Необходима, конечно, переоценка этих целей, их внимательный и вдумчивый пересмотр, но отнюдь не их полная опрометчивая ликвидация, не их огульное осуждение. Чем дальше, тем чаще и мучительнее мысль русского общества устремляется вновь к столь основательно позабытым в первое время после оглушительных ударов войны делам Дальнего Востока. Сколько ни громила левая печать нашу дальневосточную "авантюру", как ни старалась она выставить все русское дело, все русские задачи на Дальнем Востоке какою-то сплошною ошибкою, чем-то искусственным, исключительно плодом каких-то закулисных интриг, как ни проповедовала она идею "возвращения в Европу" -- голос живой действительности, голос жизни заглушает все эти усилия, и русское общество не может не видеть их искренности и фальши. Все более начинает укрепляться в сознании общества мысль, что дела дальневосточные ничуть не менее важны для России, чем, например, дела славянские, что уйти из Азии нам столь же легко и возможно, как и уйти из Европы. Это, конечно, весьма своевременный и весьма необходимый поворот в нашем общественном мнении, слишком долго вводившемся в заблуждение ради партийных целей и соображений. Но государственный смысл нашего народа начинает явно брать верх, и рядом с этим спадает завеса заблуждений и прискорбных недоразумений, скрывавшая так долго живую действительность от глаз народа. Дальний Восток для нас ничуть не менее важен и столь же нужен и дорог, как и Ближний Запад и Ближний Восток; он имеет такое же значение для нашей необъятной родины, и потому дела дальневосточные должны находить всегда живейший отклик во всех русских сердцах, несмотря на то что многие тысячи верст отделяют нас от тех мест. Да и в чисто экономическом отношении дальневосточные рынки далеко не так уж безнадежны и бесплодны для нас, как склонны думать иные наши публицисты. Особенно хорошо могут развиваться торговые отношения с Китаем как с моря -- через черноморские порты, так и с суши, через Монголию. Опрометчиво отворачиваться от всех дальневосточных целей -- ошибка ничуть не меньшая той, какую совершили деятели, позабывшие о славянских и ближневосточных делах или махнувшие на них рукою. Более того: она даже была бы по своим результатам много хуже, потому что была бы совершенно непоправима, чего отнюдь нельзя сказать ни о славянских, ни о ближневосточных делах.
Остается сказать несколько слов о политике торгового мореплавания.
Заканчивая свой исторический этюд о морской торговле и морской силе, профессор Шпек так резюмирует диктуемые историей наставления:
"Во-первых, положение страны, сильный избыток населения, недостаток в необходимых продуктах (особенно пищевых средствах), избыток в фабриках, заманчивая торговая прибыль вынуждают или толкают народ к морской торговле.
Во-вторых, только на более низких ступенях развития морская торговля может обходиться без охраны со стороны морской силы.
В-третьих, всякое торговое государство стремилось в более узкой или более широкой области к торговой монополии и, чтобы приобрести ее, беспощадно подавляло всякого соперника. "Торговля предподчительно эгоистична" [Speck E. Seehandel und Seemacht. Eine handelsgeschichtliche Skizze. Leipzig, 1900. Заключительный афоризм -- "der Handel isl vorzugsweise egoistisch" -- принадлежит Бисмарку.].
Таковы исторические уроки морской торговли. К ним следовало бы прибавить еще ту аксиому, что для успешного и прочного развития морской торговли страны нужно, чтобы эта торговля была вполне обеспечена средствами передвижения, чтобы эта страна обладала собственным торговым флотом достаточного для ее нужд водоизмещения. Пользоваться для своего экспорта иностранными судами -- это значит отдавать иностранцам почти все выгоды, получаемые от этого экспорта, это значит выбрасывать одной рукою то, что приобретается другою. Поэтому для всякой страны, имеющей доступ к морю и могущей вести не одну лишь сухопутную, но и морскую торговлю, обладание собственным торговым флотом является настоятельной необходимостью. В обшей экономии народного хозяйства отечественный торговый флот совершенно незаменим; даже более, по верному замечанию Лефевра-Понталиса, без торгового флота нет национальной торговли. А потому, если наша цель -- вывести Россию из положения эксплуатируемой иностранцами страны и превратить ее в экономически независимое государство, которое само может распространять свою хозяйственную власть на другие страны, но отнюдь не подчиняться их экономической гегемонии, то нам совершенно необходимо дать России национальный торговый флот, способный вполне удовлетворять потребностям нашего, по преимуществу крайне громоздкого, экспорта и побеждать всякую иностранную конкуренцию, по крайней мере в определенных частях мирового моря, на определенных морских путях. Национальный торговый флот
- необходимый атрибут нашей экономической автаркии; создать его