Но, считая необходимым в настоящее время таможенное покровительство отечественному производству, мы не должны забывать и известных, подчас весьма крупных, неудобств, связанных с этой системой, чтобы, сознавая и помня их, иметь возможность их устранить или хотя бы только уменьшить.

Первая из этих невыгод та, что с прекращением или уменьшением, из-за высоты пошлин, заграничного ввоза отечественный потребитель нередко становится жертвою отечественного производителя, который, будучи огражден от заграничной конкуренции, старается искусственно поднять цены на внутреннем рынке. Наличность самого факта несомненна, но противники протекционизма злоупотребляют этим популярным доводом, забывая в то же время отметить, что, во-первых, потребитель сплошь да рядом и сам является производителем, и теряя в одном отношении, выигрывает в другом; что, во-вторых, весьма многие потребители извлекают немалую для себя пользу из создаваемого протекционизмом оживления и расширения отечественного производства; что, в-третьих, потребитель не так уж беспомощен в борьбе с искусственным подъемом цен, так как может объединяться на кооперативных началах, и что, вместе с тем, возникающая внутри страны в среде однородных производителей конкуренция также вызывает неизбежное понижение искусственно взвинченных цен. Со всем тем, нельзя не признать, что для отдельных групп населения протекционизм может иногда оказаться убыточным, как для других -- прибыльным. То и другое не должно ускользать от внимания руководителей внешней экономической политики, которые должны не только иметь этот результат в виду, но, по возможности, влиять на ослабление его нежелательных сторон. Не нужно, сверх того, забывать, что в своей экономической политике государство имеет в виду прежде всего интересы целого и лишь затем считается с интересами отдельных групп, выгоды которых иногда должны быть принесены в жертву интересам целого. Необходимо лишь, чтобы, во-первых, от этого действительно поднимался общий хозяйственный уровень страны, и чтобы, во-вторых, жертвы, налагаемые протекционизмом на отдельные группы населения, не были ни чрезмерно велики, ни слишком продолжительны. При существовании высоких пошлин завоевание внутреннего рынка отечественным производителем может совершиться сравнительно весьма быстро, а с другой стороны, государство имеет в своем полном распоряжении очень много способов и средств для того, чтобы умерить чрезмерные аппетиты одних и оказать поддержку другим. Цель протекционизма -- освобождение страны от экономической зависимости извне и усиление или создание отечественного производства, а отнюдь не обогащение отечественных потребителей. Ясное сознание этой цели всегда поможет государственной власти восстановить, сообразно с существующими в данный момент условиями, нарушенное внутригосударственное равновесие интересов.

Другая невыгода покровительственной системы может проявиться в том случае, если отечественные производители, защищенные от конкуренции заграницы, перестанут заботиться о доброкачественности своих продуктов, нанося тем явный ущерб как отечественным потребителям, вынужденным покупать плохой продукт, так и действительным интересам отечественного производства. Это страшное зло, резко нарушающее те самые общие интересы страны, ради которых введена покровительственная система. Мириться с этим злом невозможно, и борьба с ним необходима, но средства борьбы нужно выбирать сообразно причинам болезни. Если понижение или вообще низкий уровень качества продуктов вызывается преступной небрежностью обеспеченных пошлинами производителей или если оно -- результат еще более преступной злонамеренности, то государство не впадает в ошибку, рассматривая такой дефект производства как один из видов мошенничества, направленного не только против интересов потребителей, но и против общих интересов страны, так как недоброкачественность продуктов, очевидно, должна закрыть перед ними возможность сбыта, а тем более выгодного сбыта, на внешних рынках, да еще вдобавок надолго подрывает торговую репутацию страны. Строгие меры уголовной репрессии явятся в данном случае вполне справедливым оттенком со стороны вдвойне страдающего государства.

Гораздо сложнее и труднее обстоит дело в тех случаях, когда недоброкачественность продуктов -- результат не преступных мотивов, а неумелости, малокультурности, плохих орудий производства и т.п. причин. Тут никакие репрессии не помогут, и нужны меры совсем иного порядка. Настойчиво требуя от отечественных производителей улучшения доброкачественности продуктов, государство должно в то же время активно заботиться о таком улучшении всеми доступными способами. Вполне целесообразно будет, например, в виде временной меры, поощрять пользование услугами отборных иностранных специалистов, поручая им при этом не столько само производство, сколько обучение производству, причем такие инструкторы обязательно должны быть материально заинтересованы в успехе своего руководительства. Столь же желательно создание и поощрение разного рода образцовых производств, зрело продуманная система наград и прочих мер поощрения за высокое качество производства, предоставление казенных заказов только выдающимся по качеству изделий производителям, правительственный контроль качества продуктов и т.п. Совокупность культурных, технических и законодательных мероприятий, несомненно, значительно поднимет качество отечественного производства, и страшное зло будет побеждено или, по меньшей мере, значительно уменьшится.

Третье значительное неудобство покровительственной системы -- чисто внешнего порядка: строгое и последовательное проведение ее может вызвать со стороны страдающих от нее государств репрессивные меры в том же роде, направленные к фактическому закрытию границы для продуктов провинившейся своим протекционизмом страны. Конечно, не всякое государство может ответить такого рода репрессивными мерами, но несомненно все же, что в очень многих случаях результатом принятия покровительственной системы может явиться таможенная война с одной или несколькими странами. И хотя в большинстве случаев такая таможенная война со своими боевыми пошлинами является все же меньшим злом, чем вечная экономическая зависимость от других стран, тем не менее и она может легко стать достаточно тяжким бедствием для стремящейся к хозяйственному освобождению страны. Вот почему, вообще говоря, было бы предпочтительно возможно меньше прибегать к охране отечественного производства высокими пошлинами на ввозимые из-за границы продукты. Но, разумеется, на практике обойтись без таких пошлин было бы возможно лишь в том случае, если б удалось изыскать другие, в достаточной степени действительные, способы национализации производства. Один, по крайней мере, такой способ, несомненно, существует, и состоит он в сознательном отношении самого общества к принципу экономического освобождения страны. Само население страны могло бы чрезвычайно сильно содействовать делу этого освобождения, сознательно избегая приобретать заграничные продукты и отдавая предпочтение продуктам отечественным. Эта борьба со стороны самого населения отнюдь не должна принимать насильственных форм и превращаться в бойкот иностранных продуктов, напротив, она будет тем более обильна результатами, чем более будет мирною и обдуманною. Само собою разумеется, однако, что население не станет по доброй воле приобретать продукт низкого качества и платить за него высокую цену только потому, что он -- отечественного происхождения; думать иначе было бы весьма наивно, а требовать иного отношения к делу и нерационально: это было бы уже не здоровое поощрение родного производства, а искусственная благотворительность потребителей производителям. А отсюда и вытекает, что государственная власть обязана бороться как с недоброкачественностью и низкопробностью производимых в стране продуктов, так и с искусственным повышением цен на внутреннем рынке. Только при этом условии государство вправе требовать от населения готовности принести некоторые жертвы ради укрепления отечественного производства.

Идея национализации производства ("национализации", конечно, не в смысле вытеснения иностранных продуктов отечественными) является одною из тех идей, которые легко могут проникнуть в сознание широких масс населения, ибо польза этой идеи вполне доступна их пониманию и очевидна для всякого. Таким образом, эта идея сама по себе едва ли требует особенно усиленной пропаганды. Во всяком случае, ее популяризация явилась бы задачей весьма благодарной для всевозможных общественных организаций, союзов и т.д. Значительно труднее дело практического ее проведения. Тут, прежде всего, необходима возможно более широкая осведомленность населения относительно продуктов отечественного производства, что представляет очень значительные трудности при низком культурном уровне. Проповедь идеи хозяйственного освобождения страны должна начинаться уже в школе. Нужно, чтобы уже в школе будущие граждане страны проникались мыслью, что всякое не вызываемое необходимостью или какими-либо особыми соображениями пользование продуктами иностранного производства наносит ущерб интересам родины, что оно причиняет ей рану и подрывает ее благосостояние. Нужно в то же время, чтобы население имело возможность легко отличать изделия отечественные от заграничных, что могло бы быть достигнуто усовершенствованием системы фабричных клейм, удостоверяющих отечественное происхождение данного изделия или материалов, из которых оно изготовлено. В этом деле могло бы оказать особенную услугу законодательное урегулирование цвета клейма, так, чтобы, например, покупатель, совершенно не знакомый с товароведением, мог при первом же взгляде на клеймо отличить фабрикат, изготовленный, скажем, из русского или из заграничного хлопка, и тем самым имел бы возможность сознательно отдать предпочтение первому. Нововведение в этом роде едва ли может вызвать сколько-нибудь значительные неудобства, польза же, какую оно может принести, несомненна, при условии достаточной осведомленности населения и пробуждения в нем сознательного сочувствия к идее экономического освобождения страны. Во всяком случае это одна из мер, которые могут содействовать улучшению общего платежного баланса нашей родины. Рядом с нею должны, разумеется, приниматься и разные другие меры, к числу которых должна в первую очередь принадлежать усиленная акклиматизация в наших пределах разных полезных растений и животных и насаждение или развитие производств, как фабричных, так и кустарных. Самое широкое развитие мелкого и дешевого кредита составит при этом настоятельную потребность нашего народного хозяйства.

Создание кредита, как и прочие виды правительственного поощрения отечественного производства, требуют, конечно, значительных капиталов, которыми, как известно, Россия не богата. Многое в этом направлении можно сделать и имеющимися в нашем распоряжении наличными средствами при условии их более обдуманного использования. Вместе с тем, однако, весьма желательно и привлечение к нам иностранных капиталов, являющееся прямо-таки необходимым в видах усиления и ускорения процесса экономического развития страны. Но, при всей своей ценности, привлечение иностранных капиталов представляет и несомненную опасность, как бы национальное производство не попало в руки иностранных акционеров-капиталистов и как бы благодаря этому львиная доля прибылей не стала уходить за границу. Опасность эта чрезвычайно серьезна, и против нее возможно лишь одно средство -- настойчивое стремление к национализации (опять-таки, понятно, не в социалистическом смысле) иностранных капиталов. Такой политике чрезвычайно благоприятствует усиливающиеся в наше время на Западе антикапиталистические тенденции, в частности чрезмерное развитие подоходного налога и налога на наследство. То и другое одинаково тягостно отражается на положении капитала и сильно содействует исходу его за границу. Русская финансовая политика должна надлежащим образом учесть это положение заграничного капитала и заграничных капиталистов и широко и гостеприимно открыть им доступ к нам, воздерживаясь от всякого обложения остающихся в стране доходов и наследств. Тем сильнее должны быть обложены зато доходы и наследства, уходящие за границу. Смысл этой меры -- тот, чтобы побуждать иностранных владельцев капитала переселяться в Россию, вместо того чтобы вкладывать в русские предприятия только свои деньги, доходы от которых потом уходят безвозвратно за границу. При современных фискальных тенденциях западноевропейских государственных финансов умелое применение этой дружественной капиталу системы должно дать весьма хорошие и ценные для нас результаты. Иностранный капитал, готовый прочно натурализоваться у нас, представляет в высшей степени желанным гостем, тем более что, по несомненному опыту прошлого, обрусение переселившихся в нашу страну капиталистов также не заставит себя долго ждать и явится вопросом самое большое двух-трех поколений.

Таковы некоторые из мер, долженствующих применяться наряду с применением системы таможенного покровительства, которая отнюдь не должна становиться в глазах правительства и общества чем-то самодовлеющим. По мере достижения тех результатов, ради которых государство прибегло к помощи протекционизма, высокие пошлины как одна из торгово-политических мер могут, а при известных условиях даже обязательно должны ослабляться или даже совсем отменяться, превращаясь в обыкновенные фискальные или т.п. финансовые пошлины, представляющие собою просто один из видов обложения. Необходимость такой отмены вызывается тем, что успевшая уже развиться и окрепнуть национальная промышленность в таможенном покровительстве более не нуждается, а между тем наличность покровительственных пошлин создает для других стран повод отвечать нам тарифными условиями торговых договоров. Поэтому раз основная цель протекционизма достигнута и население достаточно успело проникнуться сознанием важности избегать иностранных продуктов и поддерживать только отечественное производство, для страны более выгодно отказаться от таможенных стеснений, противопоставляя иностранному ввозу не запретительный тариф, а собственную экономическую мощь и патриотизм граждан. Но это -- дело будущего, в настоящее же время России необходима система протекционизма, являющаяся неизбежным этапом по пути к нашему конечному экономическому идеалу -- автаркии. Возможность весьма близко подойти к этому идеалу не подлежит для нашей родины никакому сомнению, потому что для этого России необходимо главным образом пополнить лишь пробелы своей промышленности, что не представляет никаких непреодолимых затруднений и является лишь вопросом времени и настойчивости. Сырьем же и пищевыми продуктами нас в достаточной степени одарила природа, а обширность нашей территории дает полную возможность сохранить и упрочить в этом чрезвычайно важном отношении нашу полную хозяйственную независимость. Быстрый рост населения земного шара является для нас порукою в том, что значение и ценность нашего вывоза пищевых продуктов должны возрастать и что большая часть Европы призвана стать в этом отношении нашей постоянной данницей, тем более что Россия может еще во много раз усилить количество добываемых для вывоза пищевых продуктов, вводя интенсивную обработку земли и расширяя площадь сельскохозяйственного производства. Таким образом, наша страна имеет завидную возможность стать сама почти во всем экономически независимою, т.е. достигнуть автаркии, и в то же время сохранить и даже усилить свое хозяйственное значение для многих других стран, вынужденных покупать у нас хлеб и иные пищевые продукты, которых сами они, за недостатком территории, произвести у себя в достаточном количестве не могут. Это очень важное обстоятельство нужно иметь в виду для надлежащей оценки пущенной в последнее время кем-то из второстепенных немецких экономистов нелепой крылатой фразы: "Россия -- страна ограниченных возможностей", "Россия -- страна с ограниченными перспективами". Подобное определение одинаково приложимо к любой стране в мире, так как каждая представляет лишь строго определенную и потому ограниченную сумму естественных богатств, пределов которой перейти не может. Для всех почти государств земного шара эти пределы много ниже, чем для России, и потому "ограниченность" наших возможностей и наших перспектив смущать нас нисколько не должна, так как все на земле определяется сравнением, при сравнении же наша возможность и наша перспектива могут быть признаны блестящими. Мы не должны лишь при этом забывать, что эти блестящие экономические перспективы, открывающиеся перед нашей родиною, имеют и свои неудобства: они делают наше достояние особенно лакомым куском для иных близких и более отдаленных народов, с завистью взирающих на нашу хоть и сильно запущенную, но от природы богатую и обильную землю. Об этой зависти мы должны помнить, уделяя постоянно должное внимание сложным вопросам государственной обороны и заботясь о надлежащем развитии ее средств и о постоянной боевой готовности.

При умелом применении внешняя экономическая политика страны может послужить весьма существенным подспорьем политики общей. Особенно крупную роль может при этом сыграть таможенная уния, подобная той, которая, под именем Zollverein'a, подготовила объединение Германии под гегемонией Пруссии. Подобного рода таможенная уния была бы при известных условиях возможна, а по своему огромному политическому значению и весьма желательна для нас с теми государствами, которые мы стремимся объединить в великую русско-славянскую союзную державу. На первых порах желательно было бы осуществить этого рода таможенный союз хоть с несколькими такими государствами, например с Болгарией, Сербией и Румынией, составляющими замкнутую группу стран, вплотную прилегающую к нынешним пределам России. Греция и Черногория по своему географическому положению гораздо менее удобны для включения их в данный момент в такую таможенную унию. Их территории отрезаны от наших границ территорией Турции -- государства, включение которого в таможенный союз не может входить в наши задачи. Совершенно иначе обстоит дело с Австро-Венгрией, таможенная уния с которою очень желательна по политическим соображениям и в то же время, вследствие крайней незначительности нынешнего австро-русского обмена, почти безвредна в отношении экономическом. Если она и вызвала бы, несомненно, значительное усиление австро-венгерского ввоза в Россию, то ввоз этот мог бы произойти не за счет русского производства, а за счет нашего огромного ввоза из Германии. Так как промышленное производство Австро-Венгрии является в значительной своей части славянским, то подобная замена им части германского импорта вполне отвечала бы и пожеланиям об усилении русско-славянских экономических связей. Вообще включение Австро-Венгрии в Русско-славянскую таможенную унию было бы одним из важнейших элементов мирного слияния двух величайших славянских стран, и ради такого результата вполне стоит согласиться даже на некоторые, впрочем, весьма небольшие, экономические неудобства для русской национальной промышленности. Во всяком случае, возможное усилие и облегчение русско-австрийского торгово-промышленного обмена представляется естественным предуготовлением к таможенной унии и последующему политическому слиянию обеих славянских империй. То же относится в равной мере и к экономическим связям со всеми вообще славянскими странами. Мимоходом отметим желательность заключения с ними особой почтово-телеграфной конвенции, которая дала бы обеим сторонам возможность получать периодические издания не по "заграничным", а по внутренним ценам, что важно для усиления культурных связей.

Таможенная уния с Австро-Венгрией, конечно, позволила бы присоединить к этой политико-экономической комбинации и нашего верного балканского друга -- Черногорию. Очередь Греции наступит с окончательным разрешением турецкого вопроса, когда, с распадением нынешней Оттоманской империи, пределы славянских стран, вошедших в унию, сойдутся с пределами расширенной Эллады.