Общегосударственные интересы страны требуют прежде всего сохранения и упрочения ее независимости, принципиальной и фактической неприкосновенности ее территориального и нравственного суверенитета. Так как экономическая независимость и самостоятельность составляют один из важных и необходимых элементов фактической общей независимости, то, естественно, постоянной целью экономической политики страны должна, принципиально, считаться автаркия. Это греческое слово, все более получающее право гражданства в современной экономической науке, означает, по слишком общему, на наш взгляд, определению Зивекинга, экономическую самостоятельность отдельных народных хозяйств. Другие, например Ольденберг, определяют ее как "независимость народного хозяйства от других стран". При этом необходимо помнить, что идеалом автаркии является отнюдь не полный отказ от сношений с внешним миром, не экономическое затворничество от каких бы то ни было сношений с заграницей, а лишь возможность удовлетворения всех потребностей страны собственными силами и средствами.
Уже из самой сущности понятия автаркии неизбежно вытекает, следовательно, что она может стать целью стремлений далеко не для всякого народно-государственного и народно-хозяйственного организма.
В силу непреодолимых географических и естественных условий далеко не всякая страна может, в экономическом отношении, довлеть самой себе, далеко не всякая может обойтись в достаточно широких размерах без экономической зависимости от других стран хотя бы только в смысле ввоза необходимого ей сырья. Возможность автаркии -- завидный удел лишь весьма и весьма немногих национальных хозяйств, тех хозяйств, которые, по обширности и разнообразию своей территории, приближаются к мировому хозяйству. Одно из первых мест в этой немногочисленной группы занимает Россия, в распоряжении которой имеется потенциально почти все, что необходимо для самой интенсивной экономической жизни. За весьма немногими исключениями мы могли бы, отнюдь не отказываясь от возможности достижения более высокого культурного уровня, обойтись обильными и разнообразными произведениями своей страны, т.е., иными словами, могли бы весьма близко подойти к идеалу автаркии, столь недосягаемому для огромного большинства других народов. Этот идеал и должен быть постоянно нашей путеводной звездой в запутанном лабиринте экономической политики, и к нему мы должны идти постепенно, но неуклонно, без ненужного шума и бьющих на эффект, но бесплодных демонстраций, без вошедших ныне в моду, с легкой руки восточных культуртрегеров, бойкотов и иных выступлений, в которых больше мимолетной страсти, чем государственного ума и прозорливости. Мы должны помнить, что великое дело экономического освобождения при самых благоприятных условиях, весьма многие из которых имеются у нас налицо, требует прежде всего времени, и многого времени. Это неприятный, быть может, но неустранимый результат нашей экономической запущенности и отсталости, и с ним до поры до времени нужно мириться, не покладая рук в неуклонном стремлении избавиться от него навсегда.
В этом неуклонном стремлении к возможно более полной экономической независимости нашей родины центр тяжести, естественно, падает на внутреннюю экономическую политику, ибо, по самому смыслу своему, автаркия есть внутреннее свойство народно-государственного и народно-хозяйственного организма, зависит от внутренних условий и внутреннего состояния его. Внешняя экономическая политика может дать лишь часть способов для достижения этой цели, но только из родной почвы может вырасти автаркия, это высшее проявление независимой хозяйственной жизни народа.
Мерою, которая одинаково касается как внутренней, так и внешней экономической политики, является упорядочение статистической части. Для того чтобы государство могло знать и исправлять свои пробелы и недочеты, для того чтобы было ясно, к чему прилагать в данную минуту усилия ради приближения к идеалу автаркии, необходимо постоянно иметь достаточно свежую и вполне точную цифровую картину отечественного хозяйства и производства, с одной стороны, торгово-промышленных сношений с заграницей -- с другой. В том и другом случае настоятельно необходима строго систематизированная и весьма обстоятельная общегосударственная статистика, которая с несомненной определенностью указывала бы не только состояние любой отрасли народного хозяйства в данную минуту, но и направление развития этого хозяйства по каждой данной рубрике. Последнее, естественно, может быть достигнуто лишь путем сравнения ряда статистических картин экономической жизни страны, иными словами, путем сравнения результатов ряда общих переписей и ежегодных итогов хозяйственного обмена с заграницей вообще и отдельными странами в частности.
Вряд ли нужно при этом доказывать, что дело статистики, как имеющее вполне общегосударственное значение, должно быть сосредоточено в руках центрального правительства, необходимость чего доказывал уже Менделеев, настаивая с полным основанием на установлении периодических общих переписей по образцу североамериканских. Реорганизация статистики и производство регулярных переписей не реже каждых десяти лет -- первое и необходимое условие всяких разумных хозяйственных реформ, направленных к достижению экономической самостоятельности страны.
Этих условий не заменит наша, в своем роде единственная, земская статистика, памятник великого трудолюбия и не менее великой бессистемности, могущая в лучшем случае дать необозримый сырой материал для необходимой систематизации. Упорядочение статистического дела -- первый шаг к действительному познанию России и к созданию ее хозяйственной независимости.
Внешняя экономическая политика страны знает два основных направления -- фритредерство и протекционизм, систему так называемого свободного международного обмена и систему покровительственных пошлин. Первая исходит из предположения, что экономическая жизнь всего мира составляет одно великое, нераздельное целое, поглощающее национальные хозяйства отдельных стран, и что внутри этого мирового хозяйства нежелательны и недопустимы никакие искусственные перегородки. По своей идее фритредерское направление представляется глубоко космополитическим. Это отнюдь не исключает, впрочем, возможности и даже вероятности, что при известных условиях места и времени фритредерство может быть весьма выгодным для той или иной отдельной нации и содействовать даже расцвету ее экономической жизни и экономического преобладания, как то было в XIX веке с Англией. Тут повторяется, следовательно, то же, что происходит с принципом морской свободы: уничтожая право отдельных стран на обладание частями мирового моря, он отдает все мировое море во власть наиболее сильной морской державы, которая становится на деле полновластной царицей океана. Так и результатом фритредерства может, при известных условиях, стать на деле экономическая гегемония одной или нескольких наций над всеми прочими, увековечивая или надолго затягивая благоприятный для первых и неблагоприятный для последних экономический status quo. Вот почему державы, подчас доводящие у себя дома протекционизм до крайних пределов, так настаивают на водворении в других странах пресловутого принципа "открытых дверей".
В противовес столь невыгодному для них результату фритредерства страны, более слабые экономически, но желающие окрепнуть и стряхнуть с себя хозяйственное иностранное иго, выдвигают в защиту себе систему протекционизма, систему покровительства родному производству и освобождения своей страны из-под власти экономических господ мира. Система протекционизма является, таким образом, и по своему принципу, и по причинам своего установления, и по своему благотворному влиянию на сохранение и развитие отечественного производства системою по преимуществу национальной, отрицающей абсолютное единство мировой экономической жизни во имя прав и интересов отдельных народно-хозяйственных организмов. Вредною для этих интересов покровительственная система может стать лишь в том случае, если своими крайностями вызывает убыточные для страны репрессии других государств или если каким-либо образом препятствует победному завоевательному движению окрепшего отечественного производства на открывающиеся перед ним внешние рынки. Само собою понятно, что момент этот для различных отраслей производства не совпадает, и в то время как для одних уже может быть желательна полная свобода торговой конкуренции, чтобы одерживать верные победы над более слабыми соперниками на внешних рынках, для других еще может быть не только чрезвычайно ценно, но даже прямо-таки необходимо деятельное покровительство в виде более или менее высокого таможенного тарифа, призванного служить как бы надежной броней против губительных ударов извне. Ввиду этого ни фритредерство, ни протекционизм, которые сами по себе являются лишь средством, но отнюдь не целью экономической политики страны, не могут считаться чем-то незыблемым и возводиться на вечные времена в догмат хозяйственной жизни любой страны или даже определенного государства: что спасительно, полезно или необходимо в одно и то же время и в одном государстве, то может оказаться гибельным, вредным или излишним в другое время и в другой стране. Незыблемыми, да и то с известными оговорками, могут почитаться лишь цели внешней экономической политики, средства же, могущие служить для их достижения, чрезвычайно разнообразны и могут диаметрально меняться в зависимости от совокупности условий местной и мировой жизни. Таким образом, нельзя говорить, какая система вообще лучше и выгоднее, а лишь какая система лучше и выгоднее в данное время для данной страны.
Ставя вопрос таким образом, можно признать несомненным, что Россия в настоящее время нуждается в применении покровительственной системы, целью которой должно быть прежде всего экономическое освобождение от иноземной зависимости и затем, во вторую очередь, приобретение внешних рынков. Говоря "во вторую очередь", отнюдь не хотим этими словами сказать, что до полного осуществления идеала автаркии не стоит заботиться о сохранении старых и приобретении новых внешних рынков, а лишь что освобождение нашего внутреннего рынка от господства заграничного производства является, вообще говоря, задачей более настоятельно-необходимой, чем завоевание нами внешних рынков. На практике, впрочем, могут в иных случаях оказаться исключения, но они не могут быть значительны и не меняют общего положения дела.