С нашей же стороны соглашение вполне возможно, даже желательно, при непременном условии не трогать нас и не становиться на наш исторический путь, не мешать нам в осуществлении наших задач и достижении наших национальных и племенных целей, не угрожать тем, кто опирается на нас и примыкает к нашей государственной системе.
Таковы возможные и приемлемые для нас условия соглашения, с принятием и выполнением которых нам не страшен уже будет и территориальный рост этих не всегда добрых соседей.
Есть затем еще такие народно-государственные организмы, которые по своему географическому положению стоят нам поперек дороги и делают тем самым невозможным достижение наших заветных целей. В отношении их нам не остается ничего иного, как признать их непримиримыми врагами и сознательно идти к их уничтожению, чтобы открыть себе свободный путь и осуществить свои национальные или племенные задачи. При этом некоторые, ненужные нам, части таких обреченных нами на гибель государств могут быть предоставлены либо местному населению, стремящемуся к самостоятельности, либо дружественным нам государствам, которые мы хотим крепче привязать к себе.
Но могут быть случаи, когда соседнее с нами государство, обещающее в более или менее близком будущем стать для нас опасным, либо слишком значительно для полного уничтожения, либо выходит главной своей массой за пределы наших территориальных стремлений. В таких случаях внимательное изучение состава населения и внутреннего положения страны скажет руководителям нашей внешней политики, нельзя ли разложить такое государство на его составные части, способные жить каждая своей совершенно особой и самостоятельной жизнью, нельзя ли разобщить навсегда национальное единство такого опасного соседа-великана.
Само собою разумеется, что такая операция требует очень большого искусства и не может быть произведена в любую минуту, но должна производиться исподволь, с надлежащей осторожностью, настойчивостью и последовательностью, притом чтобы в самой природе разлагаемого государства были данные для разъединения. В противном случае задача легко может оказаться неосуществимою, и неудачная попытка лишь повредит нам во всех отношениях.
Итак, четвертая основная задача национальной внешней политики России может быть сформулирована следующим образом.
В отношении к соседним с нами народно-государственным организмам наша политика, исходя из верной и обоснованной оценки их положения и стремлений, должна либо привязать их к России узами полного доверия и устойчивой дружбы, либо обезвредить посредством дипломатического или вооруженного воздействия, которое имело бы целью либо направить их усилия в сторону, для нас безразличную, либо повести к значительному ослаблению или даже полному уничтожению этих враждебных нам сил.
До сих пор наше исследование касалось различных национально-политических задач внешней политики России. Теперь нам предстоит перейти к новой области -- к внешней экономической политике, задачею которой, как ее определяет известный ее знаток Р. Ван-дер-Боргт, является "попечение об общих интересах страны в ее экономических отношениях к другим государствам" [Ван-дер-Боргт Р. Торговля и торговая политика / Пер. с нем. под ред. Е.И. Рагозина. Изд. 2. СПб., 1905. С. 454.].
Отсюда вытекает, что экономическая политика составляет лишь часть общей внешней политики и, следовательно, очень часто должна подчиняться требованиям этой последней. Как совершенно верно замечает вышеназванный ученый, "весьма нередки случаи, когда общие политические интересы страны приходится ставить выше ее хозяйственно-политических интересов". Это естественный и неизбежный результат того основного факта, что в своих отношениях к внешнему миру всякий государственный организм представляет собою некоторое замкнутое целое, живущее единою жизнью, в которой более или менее исчезают местные различия социальных и политических групп с разнообразием и противоречиями их интересов. Международная жизнь и мировая политика -- великие учительницы внутригосударственной солидарности и национализма; они на каждом шагу подчеркивают невольную и даже вынужденную общность интересов всех групп и индивидов, объединяемых суверенитетом одного и того же государства. Даже те, кто не доброю волею, а цепями рабства прикован к данной государственной колеснице, одинаково участвуют в ее движении и силою судеб разделяют ее счастливую и злую долю, как разделяют ее пассажиры и экипаж одного и того же корабля. Грозные бури и внешняя опасность скрепляют это сознание общности интересов, при всем кажущемся различии и даже противоречии их, и убеждают в необходимости национальной солидарности и государственного патриотизма. В бурном море мировой жизни невольно пробуждается у самых равнодушных людей, самых завзятых космополитов чувство родной государственности, и национальный флаг, на который подчас не обращается внимания на родине, вдвойне дорог и свят на чужбине.
В своих отношениях вовне государство выступает как одно великое целое и его политика проявляется как нечто единое, неразрывно между собою связанное. В силу этого экономическая политика страны неизбежно должна сообразоваться со стремлениями и условиями общей политики и, пользуясь ее поддержкой и защитой, в свою очередь, содействовать осуществлению ее задач, точно таким же образом, каким, например, торговый флот содействует выполнению задач военного флота. Само собою разумеется, однако, что этим служебным и подчиненным отношением не исчерпывается и не поглощается широкая область чисто экономической внешней политики, живущая вполне самостоятельной жизнью и имеющая право на полное внимание общей политики к ее особым потребностям и задачам, точно так же, как и значение торгового мореплавания не исчерпывается ценными услугами, какие оно может оказать армии и флоту страны. Заставить экономическую политику споспешествовать видам политики общей, сделать ее мощной пособницей и союзницей последней, не нарушая в то же время ее специальных интересов, не жертвуя ее особыми задачами и потребностями, -- таков трудный, но в большинстве вполне достижимый идеал усилий государственных людей, достойных этого имени.