Заслуживает известной доли внимания и омывающий на протяжении 25000 верст наши берега Ледовитый океан. Несмотря на всю его суровость и неприветливость, на Руси были люди, и люди весьма выдающиеся -- достаточно назвать Д.И. Менделеева и адмирала Макарова, -- настойчиво и убежденно звавшие нас на этот негостеприимный север, к этому пустынному и мертвому Ледовитому океану. И они были вполне правы: пренебрегать Дальним Севером и его океаном русское правительство отнюдь не должно, так как тот и другой могут еще сыграть известную роль в нашем будущем. Более близкое изучение этих далеких окраин, по всей вероятности, увеличит их ценность в наших глазах и укажет новые пути к их использованию, но и того, что уже известно нам ныне, вполне достаточно, чтобы без предупреждения и пренебрежения относиться к ним. Правда, надежда на то, что удастся использовать Ледовитый океан как кратчайший морской путь на Дальний Восток, едва ли когда-либо осуществится в сколько-нибудь значительных размерах и, во всяком случае, этот путь будет всегда представлять слишком большой риск. Иное дело, регулярное летнее сообщение с устьями Оби и Енисея, имеющее такое значение для экспорта сибирского хлеба. Едва ли можно сомневаться в том, что путь этот в течение нескольких месяцев в году вполне доступен не только в виде исключения, каким он являлся до сих пор, но и в виде общего правила. Более близкое знакомство с особенностями станций беспроволочного телеграфа и нескольких хороших ледоколов да необходимые для правильного судоходства береговые приспособления -- вот и все, что нужно для того, чтобы этот, весьма важный экономически, путь стал обычным для вывоза громоздких продуктов весьма значительной части Сибири*.
* Наша беспечность в отношении земель и островов, расположенных в северных водах, так велика, что в самое последнее время предприимчивые норвежцы чуть не завели себе колонию на исконно русской Новой Земле. Когда же усилиями архангельского губернатора И.В. Сосновского их попытки были раскрыты, в Норвегии нашлись люди, у которых хватило решимости оспаривать самую принадлежность этих мест России Так, в Тромсэ союз шкиперов вынес единогласно резолюцию: заявить, что Новая Земля, к северу от Маточкина Шара, всегда считалась за "no mans country", наравне с северною частью Гренландии, и должна впредь считаться таковою, так как там всегда производился промысел норвежцами без какого-либо протеста со стороны русских.
Русскому министерству иностранных дел следует, конечно, заявить энергичный протест против этой норвежской теории, а заодно уже и против производства норвежцами промысла в наших владениях.
Даже если бы Ледовитый океан не дал нам больше ничего, кроме водного сообщения с Сибирью и своих огромных рыбных богатств, в эксплуатации которых мы легко могли бы занять несравненно более видное место, чем занимаем теперь, он уже не был бы бесплоден для России. Но вполне возможно и даже очень вероятно, что будущее откроет новые источники богатств и создаст новые ценности в водах и на островах Ледовитого океана. Ввиду этого нам следует заблаговременно обеспечить за собою, в смысле государственного обладания, все эти острова и группы островов, значение и ценность которых, ныне равные нулю, могут со временем, по мере лучшего изучения и в связи с развитием техники, заметно повыситься. Несколько постоянных наблюдательных станций, связанных беспроволочными аппаратами с внешним миром, лучше всего двинут вперед дело постоянного и всестороннего изучения арктической области, могущей иметь для нас, ее ближайших соседей; далеко не одно лишь чисто теоретическое, научное значение. Между прочим, одною из важных наших задач в Ледовитом океане является прекращение хищнической эксплуатации европейцами и американцами его фауны, которой местами грозит полная гибель от руки человека. Внести в это дело необходимый порядок и надзор нужно безотлагательно в видах охранения этих богатств, которые по географическим условиям являются прежде всего нашими богатствами. Принцип свободы океана не должен стать для нас препятствием в этом важном деле, не должен превратиться в принцип свободы хищничества, точно так же, как он не освящает свободы и неприкосновенности пиратства. И потому если дело это не удастся привести в полный порядок посредством особого международного соглашения и надзора, то оно должно быть урегулировано нами самостоятельно, особенно в прилегающей к нашим берегам части океана, под которою мы подразумеваем, конечно, не только так называемые "территориальные воды". Эта мера вызывается необходимостью охраны одного из видных источников нашего национального благосостояния, и поэтому тут вполне уместна будет с нашей стороны настойчивость и твердость, даже в случае каких-нибудь иностранных протестов.
В числе северо-океанских вопросов нашей политики особняком стоит вопрос о Шпицбергене, могущий служить красноречивым примером печальных последствий нашей неосмотрительности и недальновидности. Наше правительство, очевидно, не придавая Шпицбергену ровно никакого значения и не видя в нем ничего ценного, не сочло нужным своевременно объявить его собственностью России, хотя остров никем занят не был и наши поморы давно уже устраивали на нем свои становища и даже подчас подолгу жили на нем. Таким образом, имеется полное основание говорить о русской колонизации Шпицбергена, который в Европе долго считался весьма труднодоступным. В самое последнее время это совершенно неосновательное мнение исчезло, и Шпицберген стал даже целью ежегодных посещений многочисленных туристов и одним из наиболее доступных уголков полярной области. Правда, это относится главным образом лишь к западному и юго-западному побережью острова, омываемому теплыми течениями Атлантического океана, другие же части Шпицбергена несравненно труднее доступны и менее обследованы.
Несмотря на свою близость к полюсу, Шпицберген имеет ныне и особенно может приобрести в будущем известное экономическое значение. В прилегающих к нему частях океана уже в течение столетий ведется в широких размерах рыболовство и существуют морские промыслы, все еще не утратившие своего значения, несмотря на хищническую систему эксплуатации. Да и сам по себе Шпицберген не лишен естественных богатств. На нем находим значительные стада северных оленей, правда, ныне сильно истребляемые бессмысленными хищниками-туристами, каждый из которых почитает своим долгом отметить свое пребывание на острове охотничьими трофеями. На юго-западном побережье, особенно в глубине огромных фьордов, имеется сравнительно довольно богатая растительность, дающая возможность использовать эту часть острова для некоторых видов скотоводства. Наконец, в почве Шпицбергена имеются залежи углей, довольно хорошие для своего молодого геологического возраста. В последние годы началась даже их разработка. Именно в 1905 году одно англо-норвежское общество послало для эксплуатации этих залежей 20 рабочих, а затем тому же примеру последовали и американцы, которые вообще в самое последнее время обратили некоторое внимание на Шпицберген. Последний, как известно, не принадлежит формально никому, потому что государства, предъявляющие на него права, именно Норвегия, Швеция и Россия, не пришли до сих пор ни к какому соглашению. Этим спором хотят теперь воспользоваться Соединенные Штаты. Как сообщает "Echo", в начале 1910 года комиссия по иностранным делам в вашингтонском сенате приняла решение о распространении закона об охране Штатами каменного угля и других минеральных богатств на те пункты и острова, которые не принадлежат никакому государству. Этот закон, по замечанию "Petermanns Mitteilungen", даст возможность Штатам контролировать открытые американскими гражданами залежи каменного угля на Шпицбергене и эксплуатацию этого угля. Конечно, это лишь предлог к тому, чтобы овладеть первым пунктом в европейских водах. Так как, однако, подобное появление американцев отнюдь не в интересах как России, так и скандинавских государств, то представляется необходимым, если уж нельзя теперь же окончательно разрешить в нашу пользу вопрос о Шпицбергене, по крайней мере, придти немедленно к соглашению со Швецией и Норвегией о совместном управлении островом, дабы не допустить туда развязных янки, желающих соединить доктрину Монроэ с колониальной политикой во всем Тихом океане и с вмешательством во все вопросы, их совершенно не касающиеся. Во всяком же случае, охрану шпицбергенского каменного угля и других минеральных и органических богатств может и должна взять на себя Россия. С выполнением этой задачи можно было бы, кажется, хорошо связать учебные плавания некоторых наших военных судов, для личного состава которых североамериканские воды могли бы стать гораздо более полезною школою, чем теплые южные моря. Такие плавания русских судов на севере, как известно, были одною из заветных мыслей покойного Д.И. Менделеева*.
* В настоящее время наше пожелание находится на пути к осуществлению: как сообщает из Стокгольма, от 27 мая 1910 года, Санкт-Петербургское телеграфное агентство, Россия, Швеция и Норвегия, как наиболее заинтересованные в вопросе Шпицбергена державы, совместно постановили: выработать проект конвенции для определения правового положения Шпицбергена. В этой целью в ближайшем времени начнутся переговоры в Христиании. Окончательное принятие проекта состоится на съезде представителей заинтересованных держав.
Абсолютно необходимо, чтобы представителем России на этот съезд назначен был человек энергичный, способный отстоять наши права и интересы.
В самое последнее время шведский ученый Отто Норденшильд, отмечая спорность вопроса об обладании Шпицбергеном, высказал мысль о нежелательности присоединения острова к какому-либо отдельному государству. Он находит, что с общечеловеческой точки зрения это было бы шагом назад. "Было бы, конечно, нетрудно, говорит он, урегулировать международным путем правовые отношения области, особенно во всем, что касается горных промыслов, самую же страну оставить тем, к чему она в столь высокой степени годится, именно общей собственностью человечества. Уже ее легкая доступность и ее положение делают то, что ни одно место северного полушария не подходит так хорошо, как Шпицберген, чтобы быть исходной и опорной точкой для научного исследования полярного мира, которое пока еще наилучшим образом будет вестись на началах свободного международного соревнования. И совершенно независимо от характера успехов, какие, быть может, будет делать колонизация, во всяком случае желательно, чтобы страна сохранила свой характер открытого для всех большого музея арктической природы. Шпицберген все более развивается в большую страну туристов, где тысячи людей могут раз в жизни бросить взгляд в этот чуждый мир. Но даже это должно происходить при упорядоченных условиях. Бойне, какую неразумные туристы ради своего удовольствия устраивают среди мирных северных оленей и почти ручных стай гаг, должен быть положен конец. Но тому, кто хочет глубже вникнуть в полярную природу, должен быть открыт путь без внимания к национальности, а опыт уже доказал, что в областях, находящихся под контролем отдельных наций, несмотря на всю предупредительность, он все же на деле лишь редко бывает вполне открыт" [Nordenskjuld Otto. Die Polarwelt und ihre Nachbarlander, Leipzig, 1909, С 69.].
Отмечая предложение Норденшильда, полагаем, что осуществление его отнюдь не представляется желательным, несмотря на несомненную возвышенность и благородство его основной идеи и вызвавших ее мотивов. Международное право знает, конечно, примеры совместного управления какой-либо территорией двумя или несколькими государствами, но история показывает, что подобный порядок вещей нередко вызывал впоследствии ожесточенные споры и даже вооруженные столкновения. Если даже допустить, что из-за Шпицбергена никогда ничего подобного произойти не может, то все же международное управление им будет несравненно хлопотливее и, конечно, обойдется много дороже, чем обыкновенное подчинение этой области суверенитету определенной державы, которое одно может гарантировать от фактической бесхозяйственности. Что касается пожелания, чтобы Шпицберген остался огромным музеем полярной природы, то оно, конечно, заслуживает внимания и может осуществиться, но эта мысль прекрасно может быть осуществлена и при аннексии острова, которая ничуть не противоречит его использованию для целей науки. Даже самое управление им могло бы быть в этих видах доверено какому-нибудь ученому учреждению, например, русскому географическому институту, основание которого вообще так настоятельно и неотложно необходимо для нашей родины.