Это состояние слабости армии и ее крупных органических недостатков повело к ее частичной реорганизации, связанной с именем нынешнего военного министра Гальдена. По мнению компетентных англичан, реформа эта имеет много хороших сторон, она приводит в порядок хаотическую массу прежних волонтеров и представляет попытку создать настоящую территориальную армию, обладающую всеми составными элементами -- артиллерией, кавалерией, вспомогательными родами войск. Она вполне разумно группирует солдат по областям, что создает среди них большую сплоченность и требует от них большей воинской подготовки. Она дает, одним словом, хорошую организацию и создает отличный офицерский корпус. Слабая сторона ее -- в том, что она все же не дает достаточного количества солдат.
Проект Гальдена предвидел вербовку 300 000 солдат, которые необходимы для создания этой территориальной армии на тех основаниях, какие ей желали дать, а между тем до начала июня 1908 года удалось привлечь на службу едва третью часть этого числа, и надежда на значительно лучший результат дальнейшего вербования очень слаба. Устранить этот недостаток может лишь введение воинской повинности, мера, глубоко противная англичанам, несмотря на то, что все сильнее ощущается ее неизбежность. Что же касается действующей британской амии, то, конечно, отрицать всякое ее значение было бы ошибкою, но она слишком малочисленна для нашего времени.
Затрудняясь по финансовым и иным соображениям увеличивать во все возрастающей прогрессии свой флот и не имея возможности обеспечить свою безопасность достаточно сильной армией, Англия, в лице короля Эдуарда VII, пришла к заключению о необходимости искать поддержки в военном могуществе других держав. Таким образом, политические успехи Германии в связи с упрочением военного и чрезвычайным ростом морского могущества ее заставили англичан отказаться от своей еще на заре XX века столь превозносимой "splendid isolation" и вступить на путь сближения с другими государствами. Так началась продолжающаяся и по сей день политика сближения с некоторыми континентальными державами, главные факты которой слишком свежи и слишком общеизвестны, чтобы надо было подробно излагать их. Главное внимание короля Эдуарда было при этом обращено на Францию, Испанию и Россию.
Так как в то же время Англия не отказывается и от союза с Японией, несмотря на многие неудобства для нее этой политической комбинации, то ясно, что английская дипломатия стремится группировать вокруг Великобритании три великие державы -- Японию, Францию и Россию, тогда как Германия обнаруживает заметное стремление группировать вокруг себя Австро-Венгрию, Италию, Турцию и весь мусульманский мир, а также привлечь на свою сторону Соединенные Штаты и Китай. Более мелкие державы предполагается либо привлечь на сторону одной из групп, либо нейтрализовать, смотря по географическим, политическим или иным соображениям.
Таким образом, например, Испания и славянские государства Балканского полуострова привлечены на сторону британской группы, тогда как Румыния, а быть может, и Швеция окажутся в германской комбинации. Обе стороны энергично продолжают вербовать сторонников, стараясь по возможности отвлечь ту или иную державу от противника и привлечь на свою сторону или, на худой конец, нейтрализовать. В таком смысле надо понимать ухаживание Англии за Италией. Само собою разумеется, что дело не обходится при этом без массы всевозможных интриг, которые когда-нибудь вынесет из-под спуда на свет Божий рука историка, но которые в настоящее время можно скорее угадывать и смутно чувствовать, чем знать точно и достоверно.
Такова в настоящее время общая картина международного политического положения. Какое же, спрашивается, положение занимает на его фоне наша родина? Каково ее место перед лицом обеих соперничающих групп, соперничество которых легко может привести в более или менее близком будущем к международному столкновению, какого еще не видел мир? Таков первый вопрос, на который мы должны попытаться ответить.
Изучение положения России с этой точки зрения представляет очень большой интерес. Перенесши только что крайне тяжелую и неудачную войну, происходившую при условиях в высшей степени неблагоприятных; испытав бедствия и позор внутренней смуты, в которой задетая поражением национальная гордость русского народа так причудливо слилась с враждою поднявших мятежные головы инородческих племен; пережив глубокую перемену в государственном строе, Россия не только не пала, но осталась по-прежнему великою державою, с мнением которой державы считаются и добрыми отношениями с которой дорожат. Мы говорим об этом не из чувства национальной гордости, которая в данном случае была бы совершенно неуместна и равносильна самоослеплению, а на основании фактов, бросающихся в глаза всякому, кто хоть немного следит за текущей международной политикой. Даже такого поверхностного наблюдения достаточно, чтобы заметить, что Россия кому-то и для чего-то нужна; более близкий анализ скажет нам, что два значительнейших в мировой политике фактора силятся использовать нашу родину для своих целей и превратить ее в мощное орудие своих стремлений. Задача русской политики -- сделать умелый выбор, соответствующий государственным нашим интересам, и вместе с тем сохранить за собою достаточную самостоятельность и свободу действий для того, чтобы содействие чужим интересам наиболее полным образом сочетать с достижением собственных наших целей. Другими словами, надо, чтобы в предстоящей международной сделке Россия не была обойдена своими противниками или своими друзьями. Правда, к какой группе держав мы бы ни примкнули, наше положение в ней будет второстепенное, но смущаться этим нисколько не следует, ибо так оно и должно быть в данном случае. Дело в том, что каждая из стоящих во главе основных двух групп держав преследует цели, которые, по крайней мере в данное время, для России не существенны, поэтому вполне естественно, что России нет оснований претендовать на главную роль в любой из этих групп. В происходящей ныне борьбе, могущей со временем вылиться в грозное вооруженное столкновение, борьба идет, собственно, за владычество над морем и связанные с ним экономические преимущества. Вполне сознавая все значение власти над морем, мы все же полагаем, что Россия -- держава прежде всего континентальная, сухопутная, не имеющая заморских колоний и обладающая крайне незначительными морскою торговлею и коммерческим флотом. При таких условиях стремиться стать во главе любой из борющихся за морскую гегемонию великодержавных групп было бы просто смешно. Это не значит, разумеется, что могущественная русская держава должна отвернуться от моря и флота и перестать интересоваться им или что занятое ею в отношении Англии или Германии положение должно быть подчиненное: совсем напротив, но это значит, что участие России в той или другой комбинации должно преследовать прежде всего цели русские, а не британские или германские и что, содействуя одной из сторон в достижении поставленной себе ею цели, Россия должна работать в то же время для себя. Мудрый римский принцип "do, ut des", указывающий на взаимность услуг, должен быть хоть на этот раз проведен вдумчиво и последовательно до конца. В прошлом Россия слишком часто своей кровью и своим достоянием работала на других, которые потом, по миновению надобности, отплачивали ей за это самой черной неблагодарностью. Этому нас достаточно научила и "традиционно враждебная" Англия, и "традиционно враждебная" Германия, и Австрия, удивившая мир неблагодарностью, и другие державы. Повторения подобных ошибок необходимо избегнуть хоть на будущее время. В этом должна выразиться государственная мудрость наших правящих сфер.
Но для того чтобы избегнуть подобных ошибок, надо ясно знать свои нужды, понимать и сознавать свои стремления и свои цели.