Так пишет Геббельс в своем «Обзоре» для внутреннего употребления, и мы с ним в одном вполне согласны: это, действительно, должно быть сохранено в памяти для наших дальнейших исследований…
Один из первых участников этого «движения», которого мы условно назовем «редактор», в неопубликованной еще работе пишет: «Министерство пропаганды впервые выдвинуло в пропагандных целях идею фиктивного политического движения». Это только подтверждает слова самого Геббельса.
«Летом 1944 года в газете «Рейх» эту «новую политику» Германии с ориентацией «на народное восстание против большевиков» Геббельс откровенно изображал, как прямое продолжение политики «запломбированного вагона», с таким успехом примененной немцами в 1917 году. Для Геббельса она, конечно, такой и была».[2]
Впоследствии Геббельс жаловался на то, что когда наступил момент реализации его плана, то он попал в чужие руки: сперва Вермахта и Розенберга, а потом Гимлера, и в результате этого его «идея» была другими «извращена», в особенности Розенбергом (приложение № 8). Проворство рук Геббельса заключается здесь в том, что в начале войны он сам был в полном согласии с Розенбергом и Гимлером и со всем этим «извращением». Оно и логично. Спустя 2–3 месяца войны с Россией все нацистские вожди были уверены, что победа у них в кармане, а раз так, то отпадает за ненадобностью и вся тонкая «идея» «братства по оружию» и «освобождения народов». В своем отчетном докладе, написанном под грохот падающей Германии, Геббельс предпочел забыть об этом, а всю ответственность за «извращение» переложить на Розенберга.
2. ПОРАЖЕНЧЕСТВО
Итак, 22-го июня 1941 года Гитлер во всеоружии всей своей столь тщательно подготовленной военной, политической, административной, экономической и пропагандной машины ринулся на Россию.
Вместе с дождем бомб на головы народов СССР посыпались миллионы геббельсовских прокламаций, брошюр, радио речей и т. д. Как известно, за первые месяцы войны немцы едва успевали сосчитывать пленных красноармейцев. По данным американского министерства, опубликованным в «Лaйф» 19-го декабря 1949 года Воллэсом Кэрролем, взяты были в плен: между 29 июня и 7 июля около Белостока и Минска — 320.000 человек, 1 июля возле Смоленска — 300.000 человек, 5–8 августа возле Умани — 103.000 человек, 24 сентября возле Киева — 665.000 человек и 18 октября в районе Брянска-Вязьмы 665.000 человек. Всего больше двух миллионов.
Гитлер был так уверен в победе, что, приближаясь к Москве, его ставка 7 октября 1941 года возвестила: «Фюрер решил, что капитуляция Ленинграда, как и позднейшая капитуляция Москвы, не будут приняты, если даже неприятель будет о ней просить», т. е. Гитлер решил, что обе столицы России должны быть преданы огню и мечу и должны быть разрушены (то же он решил и о Варшаве).
Что же, однако, было причиной этого небывалого в истории разгрома советской армии? Разумеется, не одна только геббельсовская пропаганда. По очень распространенной заграницей версии все сводится к поголовному пораженчеству Красной армии и народа: Красная армия, мол, только и дожидалась прихода гитлеровских полчищ, чтобы им с радостью сдаться в плен, а население, чтобы забросать их цветами. Все это — сущий вздор. Нет сомнения, что и в армии, и в населении были стихийные пораженческие настроения, и они, конечно, не могли не сыграть своей роковой роли, но надо все же знать, что речь идет о небольшой части армии и небольшой части населения.
Причин разгрома армии было несколько. Тут была, прежде всего, та тактика Красной армии, которая была расчитана не на оборону, а на нападение (Сталин, как известно, до последней минуты не верил в предательство своего друга — Гитлера); тут был и результат того, что в течение первых 9 часов войны немцы наступали, а приказа о сопротивлении им не было дано, ибо Сталин сидел где то на Кавказе, и никто без него не посмел распоряжаться. В результате, «уже на третий день войны войска Киевского и Белорусского военных округов были выведены из строя. Были убитые, раненные и панически бегущие. Мораль армии была сломана». Так свидетельствует бывший советский генерал Алексей Марков в «Сатурдэй Ивнинг Пост» от 13 мая 1950 года. Значит, в первые решающие дни фронт был из-за хаоса разрушен. Вероятно, не мало способствовало успеху «блитца» преимущество немцев в вооружении и в руководстве, т. е. в том, чем Сталин так умилялся при разгроме Польши.