«Несмотря на продвижение Красной армии, сейчас обстановка для свержения большевизма более благоприятна, чем два года тому назад», т. е. когда Власов впервые выступил со своим воззванием.
В своей речи от 18 ноября — о чем ниже — Власов вновь заявляет: «Мы знаем, что кольцо на фронте не крепко и что разорвать его не так уж и трудно».
Верил ли Власов своим собственным словам? Очень трудно себе это представить. Не надо было обладать военным гением, чтобы видеть приближающуюся гибель Рейха. Ее видели и все штатские люди. Член КОНР д-р Н. пишет: «Осень 1944 года… Только совершенно неисправимые из твердолобых наци могли верить в победу Германии в это время». Бывший офицер РОА А.Осипов подтверждает: «В октябре 1944 года Гитлер понял, что война проиграна… и, как погибающий цепляется за соломинку, разрешил, наконец, Освободительному Движению Народов России приступить к проведению в жизнь… числящейся только на бумаге РОА». («Часовой», № 278).
Самое интересное в этих словах не опровержение (сейчас, задним числом) заверений Власова о неизбежной победе, а признание, что до ноября 1944 года РОА существовала только на бумаге. Но, ведь, РОА была основой всей «акции» Власова, без нея оставалась только пропаганда, направленная к разложению советского фронта, т. е. работа Геббельса. Без РОА имевшиеся «на бумаге» батальоны приходится признать просто частями Вермахта и только. Но это между прочим; верил ли Власов в то, что он говорил? а если нет, то зачем он это говорил? Придется допустить, что от него этих слов требовали, что они были ему навязаны Гимлером или Геббельсом. Но если это — так, то. что нового и «исторического» произошло в эти дни ноября 1944 года?…
Кончается «Манифест» призывом:
«Офицеры и солдаты Красной армии! Прекращайте преступную войну, направленную к угнетению народов Европы. Обращайте оружие против большевистских узурпаторов, поработивших народы России и обрекших их на голод, страдания и бесправие».
Как уже отмечено было, «Манифесту» предшествовала «вступительная речь ген. А. А. Власова», из которой мы считаем необходимым привести наиболее важные места, ибо речь должна была, очевидно, явиться политическим комментарием к «Манифесту»:
«Во время моего свидания с государственным министром Гимлером, в течение нашей длительной и сердечной беседы, протекавшей в духе взаимного понимания и касавшейся всех вопросов счастливого будущего народов России, я сказал: «У нас общий враг. Благополучие наших народов в победе над общим врагом. Наши народы не должны питать чувства ненависти друг к другу. Будущность и величие наших народов — в дружбе, в совместной борьбе и работе. Не время сейчас вспоминать ошибки и личные обиды. Кто старое помянет — тому глаз вон».
Надо думать, что в дни ноября 1944 года Гимлер охотно с этим согласился… Власов продолжает:
«И всего лишь три дня тому назад я имел свидание с имперским министром иностранных дел фон-Риббентропом. Господин фон-Риббентроп также с полным пониманием отнесся к устремлениям Комитета Освобождения Народов России и заверил нас в полной своей поддержке».