Цейцлер: Мы этого и не делам. Все, что нужно — это найти что нибудь, чем можно было бы вознаградить служащих нам людей, дабы их держать у нас, что нибудь положительное, в виде ли денег или обещания, что они потом что то получат. Объединение их я считаю абсолютно неправильным, о дивизиях и речи быть не может. Батальоны еще допустимы, эти можно всегда держать в руках. Но сверх этого ни в коем случае нельзя идти, за исключением казачьей дивизии: эта очень порядочна.
Фюрер: Я бы сказал, что когда мы победоносно вступим на Кавказ, то мы у маленьких тюркских народов найдем эти объединения, но, разумеется, не у грузин.
Кейтель: Эти объединения мы извлекаем, ибо речь идет о самых лютых врагах большевизма. Эти находятся вне спора. Это тюркские легионы. Но речь идет о национальных армиях, и я хочу еще раз напомнить то, что мы сказали об этом в начале сентября прошлого года: наиболее заслуженные в борьбе с бандами национальные части — а это роты — в том случае, если они заслуживают полного доверия и состоят из дружественных нам элементов, добровольно соединившихся, могут продолжать существовать и развиваться. Так сказали мы тогда…
Фюрер: Развитие их уже опасно.
Цейцлер: И так их уж слишком много…
Фюрер: Развитию их необходимо помешать, ибо развитие не имеет границ.
Кейтель: Командующий восточными армиями поддерживает развитие.
Цейцлер: Нет, я его держу в вожжах. Батальоны — это наибольшее соединение.
Кейтель: Теперь дальше: привлечение их к борьбе на фронт или использование эмигрантов или вождей старой интеллигенции остается строжайше запрещенным. Это мы тогда уже категорически сказали. Такого рода люди не могут быть допущены, и мы их выставили. Я сам провел такую акцию в Средней армейской группе. Там под видом переводчиков проникли на ответственные посты эмигранты, и мы их вышвырнули.
Шмундт: Дело обстоит не так, чтобы генерал Линдеман горел желанием организовать эти части, но он говорит: необходимо прежде всего выделить нашу пропаганду среди врага. Тут нам все равно. Но в тылу, — по его словам, — мы достигли того, что мы освободили наших солдат для фронта тем, что на одном только моем участке фронта имеются 47.000 «вольнопомогающих» и они, для примера, обслуживают у меня охрану всех путей, и только за то, что получают кров и питание.