Детские - тоже младшие дружинники, но по своему положению стоящие повыше отроков. Это надо заключить из того, что в памятниках они упоминаются отнюдь не в качестве домашних слуг, а как военная сила при князе. Они предупреждают князей о грозящей опасности, помогают им в трудные минуты боя. Так, в битве под Лучьском кн. Андрей Юрьевич попал в опасное положение, а "дружине не ведущимъ его, токмо отъ меншихъ детьскихъ его два видивши князя своего у велику беду впадша, зане обиступленъ бысть ратьными, и гнаста по немъ" (Ипат. лет. 1149 г.). Детский кн. Ростислава Глебовича предупреждает его, чтоб не ехал в Полоцк: "не ъзди, княже, въче ти въ городъ, а дружину ти избивають, а тебе хотять яти" (Ипат. лет. 1159 г.). Детские упоминаются еще в качестве исполнительных органов при суде: производят раздел наследства по приговору князя (Кар. сп. Ст. 117), выступают приставами при вызове сторон, взыскании долга (Смолен, дог. Ст. 21 и 29). По западнорусским актам судебное приставство прямо называется "децкованiе". Лучшее сравнительно с отроками положение детских явствует и из того, что у некоторых из них упоминаются свои дома (Лавр. лет. 1175 г.); некоторые из них назначались даже посадниками (Ипат. лет. 1175 г.: "седящима Ростиславичема въ княженьи земля Ростовьскыя, роздаяла беста посадничьства руськымъ децькимь"). А кн. Владимир Мстиславич, когда его мужи отказались за ним следовать, сказал, "възревъ на децскы: а се будуть мои бояре" (Ипат. лет. 1169 г.). Возможность возведения детских в звание бояр указывает, что, вероятно, в действительности это и имело место в отдельных случаях, когда возраст и имущественное положение детских обусловливали перевод их из младшей дружины в старшую. Наконец, надо иметь в виду, что термин "детскiе" позднее вытесняется, по-видимому, термином "дети боярскiя", общественное положение которых как сыновей бояр отчасти характеризует и общественное положение детских.
Дворяне - это все те, которые постоянно состоят при княжеском дворе, княжне дворные люди или слуги. Многие из младших дружинников также проживали постоянно в княжеском дворе, на что и указывает термин "гридница", т.е. помещение для гриди. Они могли называться поэтому дворянами. Но в состав дворовых людей входили несомненно и холопы княжеские, по крайней мере некоторые из них. Таким образом, дворянами сначала были и вольные мелкие слуги, и холопы. Впервые термин "дворяне" встречается со второй половины XII в. Под 1175 г. рассказано, что после убийства кн. Андрея Боголюбского "горожане же Боголюбьскыи и дворяне разграбиша домъ княжь" и принимали участие в избиении детских и мечников и расхищении их домов (Лавр. лет. 1175 г.). Здесь дворяне отличены от детских; в других случаях они противополагаются боярам. Кн. Глеб рязанский заманил лестью шестерых рязанских князей, и, все они "кождо съ своими бояры и дврряны, придоша въ шатьръ ею. Сь же Глебъ преже прихода ихъ изнарядивъ свое дворяне и братне и поганыхъ половьчь множьство въ оружии, и съкры я" (Синод, лет. 1218 г.). По договорам Новгорода с князьями боярам и дворянам княжеским запрещено было приобретать земли в Новгородской волости и выводить оттуда закладников. Боярин, конечно, много выше дворянина, положение которого сначала было весьма невидное. Дворяне, правда, участвуют в войске, состоят при суде, ведают сбор пошлин, но только в качестве мелких исполнительных органов. Даже у судных тиунов были свои дворяне. Но быть дворянином при князе было выгодно. На содержание дворян князья расходовали немалые средства. Так, кн. Мстислав, собрав дань с чуди, две части дани отдал новгородцам, "а третюю часть дворяномъ" (Синод, лет. 1214 г.). Близость же к князю сулила, кроме того, и ряд милостей. Поэтому в дворовый штат поступали и люди с положением. Дети бояр не брезгают начинать свою карьеру при княжеском дворе в составе младшей дружины. От XIII в. имеются прямые указания, что в разряде дворных слуг были дети боярские (Ипат. лет. 1281 г.): "токмо два бяста убита отъ полку его (князя): единъ же бяше Прусинъ родомъ, а другий бяшеть дворный его слуга, любимы сынъ боярьский, Михайловичь именемь Рахъ". Это обстоятельство оказало немалое влияние на дальнейшую историю дворянства.
Старейшая дружина состояла из княжих мужей и княжих бояр. Из сказанного ранее об их общественном положении явствует, что между ними и младшими дружинниками было коренное различие. В составе дружины как главной военной силы князя каждый младший дружинник только лично усиливал боевую годность княжеского войска, тогда как каждый старший дружинник ценился не только по его личной боевой годности и опытности; но особенно по той силе, какая стояла за ним в лице его собственной боярской дружины. Этим в значительной мере и обусловливалось то влияние, каким пользовался у князя тот или иной княж муж.
Отношения между князем и дружинниками были совершенно свободными и определялись их взаимным соглашением и доверием. Выше было уже сказано, что князья заключали "ряды" с дружиною. Этот обычай подтверждается еще и теми случаями, когда дружина князя-отца, переходя после его смерти на службу к князю-сыну, целует ему крест. Целование креста есть акт, скрепляющий заключенный договор. О содержании этих договоров можно только догадываться. Памятники сохранили об этом лишь косвенные указания. Когда Изяслав Мстиславич заключил с дядею Вячеславом договор, что иметь ему Вячеслава отцом, то "на томъ же и мужи ею целоваша хрестъ, ако межи има добра хотети и чести ею стеречи, а не сваживати ею" (Ипат. лет. 1150 г.). Это драгоценное известие указывает и на роль дружины в поддержании междукняжеских отношений. Отсюда надо заключить, что желание добра своему князю, охрана его чести были главнейшими обязанностями дружинников. В отношении к князю-союзнику доброжелательство выражается в устранении между ними поводов к ссорам. А что значит желать добра князю в отношении к его врагам? Во Владимире при кн. Всеволоде Юрьевиче возник мятеж: "всташа бояре и купци, рекуще: княже! мы тобе добра хочемъ, и за тя головы свое складываемъ, а ты держишь ворогы свое просты" (Лавр. лет. 1177 г.). Итак, желание добра заключает в себе и обязательство складывать за князя свои головы в борьбе против его врагов. Такие небескровные жертвы приносились, конечно, недаром: князья должны были "жаловать" своих дружинников. Но постоянного жалованья дружинники не получали; наша древность не знает даже и понятия "государственное жалованье". Наш древний книжник передал византийский термин "жалованье чиновникам" таким современным ему понятием: "честь и власти, яже отъ князя". Почетом и назначением на должности князья награждали своих дружинников. Не подлежит сомнению, что и то и другое сопряжено было с материальными выгодами.
Как свободно устанавливались отношения между князьями и их дружинниками, так же свободно могли и прекращаться по усмотрению сторон. Имеется ряд указаний, что часть дружины или даже вся целиком по тем или иным причинам покидала своего князя. Кн. Святослав Ольгович уведомил своих союзников и дружину о приближении к Новгороду Изяслава Мстиславича и после совещания решил покинуть город: "И тако побъже из Новагорода Корачеву; дружина же его, они по немъ идоша, а друзии осташа его" (Ипат. лет. 1146 г.). Кн. Ростислав Мстиславич, узнав о смерти дяди Вячеслава, приехал в Киев, похоронил дядю и, "изрядивъ вся, пойма прокъ дружины Вячеславли" (Ипат. лет. 1154 г.); значит, остальные дружинники Вячеслава не захотели остаться у Ростислава. В 1118 г. кн. Ярослав Святополчич вынужден был бежать из Владимира, "и бояре его и отступиша отъ него". Точно так же покинула своего князя дружина (старшая) кн. Владимира Мстиславича, когда тот задумал вероломный поход на Киев: "И рекоша ему дружина его: о собе еси, княже, замыслилъ; а не едемъ по тобе, мы того не ведали" (Ипат. лет. 1169 г.). Но и князья, недовольные тем или другим из своих дружинников, могли их отпустить от себя. Так, кн. Мстислав Изяславич отпустил от себя Петра и Нестера Бориславичей "про ту вину, оже бяху холопи ею покрале коне Мьстиславли у стаде, и пятны свое въсклале, рознаменываюче" (Ипат. лет. 1170 г.).
Итак, высший класс населения древнерусских земель слагался из двух элементов. Одним из них были успевшие подняться на верхние ступени местные лучшие люди: огнищане и бояре. Вторым были члены старейшей княжеской дружины: княжие мужи и княжие бояре. Эти элементы тесно переплетаются между собой: местные люди входят в состав княжеских дружин, а дружинники, становясь мало-помалу все более оседлыми, переходят в разряд местных землевладельцев и рабовладельцев. Между этими слоями нет иного различия кроме того, что боярин, вступивший в состав княжеской дружины, являлся княжим боярином, а покидая ее, терял звание княжего мужа, но не свое общественное положение. Памятники наряду с боярами того или иного князя упоминают и о местных боярах, и не только новгородских, псковских и галицких, но и о ростовских, владимирских, киевских и др. Естественные выгоды заставляли всю эту местную знать группироваться около князя. Этим она лучше и прочнее укрепляла за собой все унаследованные и благоприобретенные фактические преимущества: материальное благосостояние и политическое влияние.
В качестве княжих мужей или бояр высший класс пользовался и некоторыми личными привилегиями: жизнь его членов ограждалась двойною вирою в 80 гривен (Ак. сп. Ст. 18 и 21; Кар. сп. Ст. 1 и 3) и усиленною продажею - телесная неприкосновенность: за муку огнищанина взималось 12 гривен продажи, а за муку смерда только 3 гривны (Ак. сп. Ст. 31 и 32; Кар. сп. Ст. 89 и 90). Никаких других юридических отличий этого класса, придающих ему черты сословности, не существовало. Он вовсе не замкнут: возвышение местных людей в верхние общественные слои зависело от благоприятных имущественных условий, а вступление в дружину и выход из нее были совершенно свободными. Князья могли возвести в звание княжего мужа того или иного из своих любимцев. Владимир св. пожаловал званием старшего дружинника того отрока из скорняков, который победил в единоборстве печенежского богатыря: "великимь мужемъ створи того и отца его" (Лавр. лет. 992 г.). В отдельных случаях это было вполне возможно. Но когда Владимир Мстиславич, за отказом его бояр, возвел в звание бояр своих детских (Ипат. лет. 1169 г.: "възръвъ на дъцскы, рече: а се будуть мои бояре"), то осуществление этой меры оказалось выше его сил: превращение всех младших дружинников в старших требовало и соответственного повышения их материальных средств, а это оказалось бы невозможным и для более могущественного князя. О галицких боярах сохранилось известие, что они "Данила княземь собе называху, а самъ всю землю держаху"; в числе этих бояр упомянуты: "Судьичь, поповъ внукъ" и "Лазорь Домажиречь и Иворъ Молибожичь, два безаконьника, отъ племени смердья" (Ипат. лет. 1240 г.). Значит, в состав боярства проникали лица не только из среды духовенства, но и из среды крестьянства. Этот класс и ненаследственен: сыновья бояр вовсе не становятся боярами от рождения; они только дети бояр, а дети всегда ниже отцов. Многие из боярских детей в молодые годы вступают в состав младших дружин. Для них не закрыт доступ и в бояре с достижением возраста и выяснением их материального положения. Им это звание, конечно, доступнее, но не всем. Вероятно, немалое число их по разным причинам не успело подняться на следующую ступень. Все эти неуспевшие так до старости и остались детьми боярскими по происхождению и младшими дружинниками по положению. С XIII в., а особенно в XIV и XV вв., термином "дети боярские" обозначается второй после бояр разряд вольных княжеских слуг.
Литература
Кроме общих пособий: Сергеевич В. И. Древности русского права, 3-е изд. СПб., 1909. Т. 1. С. 359 - 373. 396 - 397, 435 - 427; Владимирский-Буданов М Ф. Обзор - истории русского права. 4-е изд. СПб.; Киев, 1905. С. 26-32; см. еще: Загоскин Н. П. Очерки организации и происхождения служилого сословия в допетровской Руси. Казань, 1875 г Очерк первый; Киевский В. О 1) Боярская дума Древней Руси 3-е изд. М., 1902. Гл. I и II; 2) История сословии в России. М., 1913. Г л. V и VI, Павыв-Сшъванский Н. П. Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства СПб 1898 Гл. I и II; 2-е изд. СПб., 1909; Пресняков А. Е. Княжое право в Древней Руси. очерки по истории X - XII столетий. СПб., 1909.