Основным трудом о древнерусском вече является соч.: Сергеевич В.И. Вече и князь. М., 1867; новая переработка той же темы: Сергеевич В.И. Древности русского права. 3-е изд. СПб., 1908. Т.П. С. 1 - 149; ср.: Тарановский Ф.В. Отзыв о соч. В.И.Сергеевича "Древности русского права". Юрьев, 1911. С. 44 - 68; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 4-е изд. СПб.; Киев, 1905. С. 52 - 62, 291; Костомаров Н.И. Севернорусские народоправства. СПб., 1863. Т. 1 - 2 и Костомаров Н.И. Поли. собр. соч. СПб., 1904. Кн. 3; Градовский А.Д. Государственный строй древней России (по поводу книги "Вече и князь") // ЖМНП. 1868. Кн. X. и Градовский А.Д. Собр. соч. СПб., 1899. Т. 1; Линниченко И.А. Вече в Киевской области. Киев, 1881; Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. 3-е изд. М., 1902. Гл. I и II; Грушевский М.С. Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца XIV столетия. Киев, 1891. Гл. V; Голубовстй П.В. История Смоленской земли до начала XV века. Киев, 1895. С. 212 - 223; Платонов С.Ф. Вече в Великом Новгороде (конспект лекции). Новгород. 1916.
КНЯЗЬ
Княжеская власть - столь же исконный и столь же повсеместный институт, как и вече. У отдельных славянских племен "княженья" упоминаются задолго до призвания Рюриковичей. Корни этой власти скрываются в доисторическом патриархальном быту, и в виде пережитка свадебные песни сохранили названия "князя" и "княгини" применительно к новобрачным. Но и в историческое время сохранились еще остатки племенных князей. В договоре с греками 907 г. перечисляется дань на города: Киев, Чернигов, Переяславль, Полотьск, Ростов, Любеч "и на прочая городы, по тъмъ бо городомъ седяху велиции князи подъ Ольгомъ суще"; по договору 911 г. посланные пришли "отъ Олга, великого князя рускаго, и отъ всехъ, иже суть подъ рукою его, светлыхъ и великихъ князь". Древляне рассказывали Ольге о своих добрых князьях, "иже роспасли суть Деревьскую землю"; за одного из них, Мала, Ольга получила предложение выйти замуж. Однако с размножением Рюриковичей только члены этого княжеского рода занимали столы древнерусских княжений.
Князь - необходимый элемент в составе государственной власти всех русских земель; ни одна из них не может обойтись без князя. Те исключительные моменты в жизни той или иной земли, когда ей приходилось испытывать последствия вакантности стола, изображаются современниками как бедственные и опасные для целости страны. Так, когда кн. Ростислав Мстиславич после смерти Вячеслава не сумел удержать Клева и ушел оттуда в Смоленск, то киевлянам предложил свои услуги черниговский кн. Изяслав Давидович: "хочю к вамъ поехати". При всей нелюбви к черниговским князьям киевляне приняли предложение. И вот почему: "они же боячеся половець, зане тогды тяжко бяше кияномъ, не осталъ бо ся бяше у нихъ ни единъ князь у Киевъ, и послаша... рекуче: поеди Киеву, ать не возмуть насъ половци; ты еси нашь князь" (Ипат. лет. 1154 г.). После убийства Андрея Боголюбского жители Ростова, Суздаля, Переяславля и Владимира поспешно съезжаются для выбора ему преемника: "по кого хочемъ послати в своихъ князехъ? намъ суть князи муромьскые и рязаньскыи близь в суседехъ, боимся льсти ихъ, еда поидуть внезапу ратью на насъ, князю не сущю у насъ" (Лавр. лет. 1175 г.). В обоих случаях боязнь внешней опасности заставляет принимать меры к скорейшему замещению стола. Но и интересы внутреннего порядка требовали того же. Владимир Мономах не сразу пришел в Киев на зов киевлян, и в Киеве начались грабежи. Поэтому снова зовут его кияне и предупреждают: "аще ли не поидеши, то веси, яко много зло уздвигнеться, то ти не Путятинъ дворъ, ни соцькихъ, но и жиды грабити, и паки ти поидуть на ятровь твою и на бояры и на манастыръ, и будеши ответь имелъ, княже, оже ти манастыре разъграбять" (Ипат. лет. 1113 г.).
Не составлял исключения и вольнолюбивый Новгород; и он не мог существовать без князя, хотя и враждовал очень часто со своими князьями. В 1140 г. новгородцы выпросили у кн. Всеволода Ольговича себе князем его брата Святослава, с которым, однако, не могли ужиться за его злобу и насилие, и в том же году просили у Всеволода его сына. Но тот успел только дойти до Чернигова, как новгородцы объявили Всеволоду: "не хочемъ сына твоего, ни брата, ни племени вашего, но хочемъ племени Володимера". Они желали иметь своим князем Изяслава Мстиславича. Не желая уступать Новгорода Владимировичам, Всеволод уступил им город Берестие под условием, чтобы не ходили в Новгород: "Новогорода не березета, ать седять сами о своей силе, кде князя не налезуть". Новгородцы, узнав об этом "и не стерпяче бесъ князя седити, и ни жито к нимъ не идяше ни отколе же", послали просить князя у Юрия, с которым раньше враждовали (Ипат. лет. 1140 - 1141 гг.). Итак, за отсутствием князя Новгороду грозило бедствие, так как прекратился подвоз хлеба. При таких условиях Новгород не брезгует и нежелательным кандидатом.
В составе государственной власти каждого княжения князь занимал по сравнению с вечем существенно иное положение, так как был органом постоянно и повседневно действующим. Он был поэтому представителем власти в земле, и в его компетенцию входили все вопросы, касающиеся внешней и внутренней государственной жизни страны. На обязанности князя прежде всего лежит поддержание внешнего мира и защита земли от внешнего врага. Но вместе с тем князь - охранитель внутреннего мира, установитель и блюститель порядка, или наряда. По преданию князья и призваны были "володеть и судить". Они - правители и судьи, так как все несложные отрасли древнего управления и суда находятся в их непосредственном заведовании. Отсюда ясно, почему ни одна земля не может обойтись без князя: за отсутствием представителя власти остаются неудовлетворенными те или другие насущные нужды государственной жизни.
Политическое положение князя в земле и обусловливалось прежде всего необходимостью для населения иметь представителя власти в лице какого-либо князя. С другой стороны, без поддержки населения князь не в состоянии был провести никакого дела, так как не имел в своем распоряжении достаточно сильных и независимых от народа исполнительных органов. При таких условиях авторитет князя определяется степенью доверия к нему со стороны населения, силою единения князя с народом. Чем большим доверием земли пользуется данный князь, тем положение его было прочнее, авторитет - сильнее. Желая доказать угорскому королю свою силу, князья Вячеслав и Изяслав велели передать ему: "а все ти скажуть твои мужи и брать твой Мьстиславъ, како ны Богъ помоглъ, и пакы како ся по насъ яла Руская земля вся и чернии клобуци" (Ипат. лет. 1151 г.). Князья, народные любимцы, как Владимир Мономах, Мстислав Ростиславич, Всеволод Юрьевич и др., бесспорно обладали более обширною властью, сравнительно со многими князьями, только в силу доверия к ним народа. Про Мстислава Ростиславича современник заметил, что "не бе бо тое земле в Руси, которая же его не хотяшеть, ни любяшеть, но всегда бо тосняшеться на великая дела" (Ипат. лет. 1178 г.). Конечно, такому князю не спешили ставить каких-либо ограничительных условий о пределах правящей власти и способах ее проявления. Наоборот, князь, внушающий недоверие или подозрение, должен был давать населению обязательства или обещания даже по мелким вопросам текущего управления и суда. Игорь Ольгович должен был целовать крест киевлянам в том, что не только удалит судных тиунов своего брата Всеволода, но будет впредь назначать таковых лишь с одобрения населения (Ипат. лет. 1146 г.: "а се вамъ и тивунъ, а по вашей воли").
На почве недоверия могли возникать постоянные столкновения у князя с народом. Без взаимных уступок они грозили князю потерею стола. Неугодному князю нередко указывали "путь чист" из города. Предотвратить такой исход было возможно только в том случае, если князь найдет себе поддержку хоть в части населения, в какой-либо вечевой партии. Но и противная князю партия могла найти себе союзника в лице другого князя, претендента на данный стол. Исход такой борьбы зависел, конечно, от соответствия сил борющихся. Князя, вынужденного покинуть стол, мог ожидать ряд тяжелых невзгод: имущество его и его сторонников иногда делалось жертвою грабежа, а иной раз князя временно лишали свободы, чтобы оградить на ближайшее время землю от враждебных действий разгневанного князя. Так это случилось, например, с Всеволодом Мстиславичем, которого новгородцы посадили в епископль двор с женою, детьми и тещей и продержали под строгим караулом в заключении два месяца (Синод, лет. 1136 г.). Только по исключению дело доходило даже до посягательства на жизнь князя. Такая трагическая судьба постигла Игоря Ольговича киевского и Андрея Боголюбского.
Итак, отношения князя к народу покоились преимущественно на взаимном доверии, степенью которого определялись и подробности условий в заключаемых при занятии стола или по поводу возникших недоразумений договорах князей с населением земли.
Князья Рюриковичи как члены одного владетельного рода не стояли изолированно между собой. Между ними постоянно возникали вопросы о взаимных отношениях как по делам о распределении столов, так и при выработке междукняжеских соглашений. Чем же определялись эти отношения в том и другом случае?