Распределение столов между князьями. Пока число представителей княжеского рода было незначительно и под их властью были объединены отдельные земли, вопрос о распределении столов не возбуждал никаких споров: власть переходила от отца к сыну и от брата к брату. Но как только появилось несколько претендентов на одну и ту же волость, между князьями возникли столкновения, и со смерти кн. Ярослава это сделалось общим явлением политического быта древней Руси, Успела ли практика выработать какие-либо общие правила к примирению этих враждующих интересов соперничающих князей? Можно ли говорить о каких-либо началах, регулирующих преемство княжеских столов?
Впервые в исторической литературе определенный ответ на этот вопрос предложен был С.М. Соловьевым в его труде "Взаимные отношения между князьями Рюрикова дома" (М., 1847). Его выводы и до сих пор продолжают находить сторонников в среде исследователей, а потому и нельзя эти выводы оставить без разбора. По мнению Соловьева, в древнее время господствовал родовой быт, проникавший и даже заменявший все стороны общественной и государственной жизни. И отношения между князьями регулировались началом родового старшинства, по которому происходило и распределение столов между князьями. Каждый князь занимал соответственный своему старшинству стол. Это значит, что существовали две лестницы: лестница князей, на которой каждый князь занимал ступень соответственно своему старшинству, и лестница городов, расположенных по ступеням по их политическому значению. За смертью князя его ступень занимает следующий за ним по старшинству, а вместе с тем передвигается со своего стола на стол умершего, передавая свой стол князю, следующему за ним по старшинству, и т.д. Князья, значит, передвигались со стола на стол по степени старшинства, путем "лЪствичнаго восхождешя" с младшего стола на более старший, пока не достигали старейшего Киевского стола. Хотя в отдельных случаях этот порядок мог нарушаться, но в существенных чертах продержался до тех пор, пока не начал распадаться родовой быт. В подтверждение этих наблюдений С.М. Соловьев указал несколько документальных данных. Уже при сыновьях Ярослава столы распределяются согласно этому правилу: старший сын получил Киев, второй, Святослав, - Чернигов, третий, Всеволод, - Переяславль, далее Игорь - Владимир-Волынский и Вячеслав - Смоленск. Через три года Вячеслав умер, "и посадиша Игоря Смолиньске, из Володимеря выведше". Через 19 лет Изяслав вынужден был покинуть Киев, который был занят Святославом, а Всеволод занял Чернигов (Лавр. лет. 1057 и 1073 гг.). В конце XII в. правило лестничного восхождения формулировано словами черниговского князя Ярослава Всеволодовича в ответ на предложение князей Всеволода Юрьевича, Рюрика и Давида Ростиславичсй навсегда отказаться от притязаний на Киев: "не буди мнъ отлучитися великого стола, и главы и славы веса Руси Клева, но якоже и отъ прадедъ нашихъ лестницею кождо восхожаше на великое княженiе Юевское, сице же и намъ и вамъ, лествичнымъ восхождешемъ кому аще Господь Богь дасть взыти на великое княженiе великаго Кiева, сего братiе не разаряйте, ни пресецайте, да не Божiй гневъ на себе привлецете, хотяще едины во всей Руси господствовати" (ПСРЛ. Т. X. С. 26 (1196 г.)).
Заслугой проф. В.И. Сергеевича является как истинное разъяснение указанных фактов, так и вообще выяснение вопроса о порядке распределения столов. Почему Игорь перемещен в Смоленск на место Вячеслава - неясно, так как не видно, что он был младше Вячеслава, а скорее - старше, ибо поставлен при перечислении братьев выше его. Святослав занял Киев не по праву старшинства, а насильно изгнав Изяслава из Киева. Наконец, известие о лестничном восхождении сохранилось в позднем Никоновском летописном своде, куда это выражение было внесено современником XVI в. из местнических счетов. В Ипатовском своде слова черниговского князя переданы иначе: "ажь ны еси вменилъ Кыевъ тоже ны его блюсти подъ тобою и подъ сватомъ твоимъ Рюрикомъ, то в томъ стоимъ; ажь ны лишитися его велишь отъинудь, то мы есмы не угре, ни ляхове, но единого деда есмы внуци; при вашемъ животъ не ищемъ его, ажь по васъ, кому Богь дасть" (Ипат. лет. 1195 г.). Итак, все эти данные нимало не говорят в подтверждение того, что столы распределялись по единому началу родового старшинства. Мало того. Надо признать, что вообще не существовало какого-либо единого порядка в преемстве столов.
Очень нередко столы захватывались силою. Это называлось - "добывать", "налезать" стол. Изяслав Мстиславич не хотел уступить Киева дяде своему Юрию и на просьбы епископа помириться с дядею отвечал: "добылъ семи головою своею Киева и Переяславля" (Ипат. лет. 1149 г.). Он действительно силою захватил стол под Игорем Ольговичем. Когда кияне стали звать к себе Изяслава, указывая на то, что не хотят быть у Ольговичей "акы въ задничи", то он сказал: "любо си голову положто передъ вами, любо си налезу столь деда своего и отца своего" (Там же. 1146 г.). Захватная политика применяется и к занятию вакантных столов. Претенденты на освободившийся стол друг перед другом спешат поскорее занять его. Во время одной из битв Изяслава с дядей Юрием убит был союзник первого, черниговский князь Владимир Давидович. Изяслав советует брату убитого, Изяславу Давидовичу, поскорее ехать в Чернигов и занять стол, что тот и сделал, и на другой день был уже в Чернигове и "седе на столь брата своего". В то же время спешил к Чернигову союзник Юрия, кн. Святослав Ольгович, другой претендент на Черниговское княжение. Но он "бъ тяжекъ теломъ, и трудилъся бе бежа", и из Городца послал вместо себя племянника, "а самъ не може ехати". Однако посланный застал уже стол занятым (Ипат. лет. 1151 г.). Несколько лет спустя Святослав занял стол в Чернигове и умер черниговским князем. В момент его смерти в Чернигове не было ни сына его, ни племянника Святослава Всеволодовича. Вдова и дружина покойного князя извещают сына его Олега: "княжеi не стряпай, еди вборзъ, Всеволодичь бо недобръ жилъ съ отцомъ твоимъ и с тобою; ачи что замыслить лихое?" А епископ шлет Всеволодовичу грамоту с извещением: "стрый ти умерлъ, а по Олга ти послали, а дружина ти по городомъ далече, а княгини седить въ изуменьи с детьми, а товара множество у нея; а поеди вборзъ, Олегь ти еще не въехалъ, а по своей воли възмеши рядъ с нимъ" (Там же. 1164 г.). "Beati possidentes" было правилом, хорошо известным уже в древности.
В политике захвата берет верх тот из соперничающих князей, на стороне которого перевес в ловкости, энергии, влиянии, а главное - в силе. И любимому князю население может отказать или не принять его, если его противники значительно сильнее. Привязанные к Изяславу кияне и черные клобуки говорили ему: "княжеi сила его велика (Юрiя), а у тебе мало дружины... не погуби насъ, ни самъ ни погыни; но ты нашь князь, коли силень будеши, а мы с тобою, а ныне не твое веремя, поеди прочь". Изяслав должен был согласиться с этим. "Наю не веремя нынъ есть", говорит он Вячеславу: "поеди ты, отце, въ свой Вышегородъ, а язъ поеду въ свой Володимирь; язъ же пакы по сихъ днехъ како ны Богь дасть" (Ипат. лет. 1150 г.).
Но соперники могут условливаться и идти на взаимные уступки. В своих притязаниях каждый ссылается на доводы, оправдывающие, по его мнению, его образ действий. В подтверждение своих лучших прав князья приводят: 1) физическое старшинство, 2) начало отчины, 3) народное избрание. Но кроме этих начал, имеющих значение в порядке преемства столов, столы занимались еще по воле занимающих их князей, а со времени татарского завоевания еще и по ханским ярлыкам, т.е. по распоряжению ханов.
Старшинство лет давало в древнее время значительные преимущества. С ним связана большая опытность, а опыт практической жизни был почти единственной школой образования. Более старший опытнее, разумнее и образованнее младшего. Старший князь поэтому пользуется большим влиянием, лучшими связями, а вместе с тем целым рядом преимуществ по сравнению с младшим. При таких неравных условиях молодому князю трудно конкурировать со старшим и естественно, что старшему отдается преимущество перед младшим и в соперничестве из-за столов. Но лучшие качества старшего - отнюдь не закон природы. Ловкие и энергичные князья опережают не только своих сверстников, но и князей старшего поколения. И это могло быть нередким исключением. А при таких условиях ссылка на старшинство не имела, конечно, решающего значения. Святослав и Всеволод Святославовичи изгнали из Киева старшего брата Изяслава, и его стол занял Святослав. Феодосии Печерский хотя и обличал князя, "яко неправедно створша и не по закону седша на столь томъ, яко отца си, брата старейшаго прогнавша", но убеждения чтимого старца не оказали никакого влияния. Изяслав Мстиславич по старшинству должен был уступить Киев дяде своему Юрию, но боролся с ним за Киев. Желая устранить ссылку дяди на старшинство, он пригласил совладетелем себе дядю Вячеслава, который оправдывал свои права на Киев ссылкой на старшинство: "Гюрги мнъ брать есть, но моложий мене, а язъ старъ семь, а хотелъ быхъ послати к нему и свое старишиньство оправити, ци будеть ны ся судити предъ Богомъ, а Богь на правду призрить". Он послал сказать Юрию: "язъ тебе старей семь не маломъ, но многомъ, азъ уже бородать, а ты ся еси родилъ; пакы ли хощеши на мое старишиньство поъхати" (Ипат. лет. 1151 г.) Но и на этот раз ссылка на старшинство делу не помогла. А Ростислав Владимирович, захвативший Тмуторакань под Глебом Святославовичем, ушел из города, как только узнал, что идет на него дядя Святослав, "не убоявься его, но не хотя противу стрыеви своему оружья взята". Но как только Святослав, "посадив снова в городе сына Глеба, ушел, Ростислав опять выгнал двоюродного брата" (Там же. 1065 г.).
Итак, в подтверждение своих прав на стол князья нередко ссылаются на старшинство; но часто эти ссылки не имеют никакого успеха. Это подтверждает Нестор в своем "Чтенiи о житiи и о погубленiи блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", указывая, что "многи бо суть ныне детьскы князи не покоряющеся старейшимъ и супротивящеся имъ". Но, кроме того, следует заметить, что наряду со старшинством естественным возникло понятие о старшинстве искусственном, фиктивном. И младший князь мог быть назван старейшим, если ему удавалось занять лучший стол. В этом смысле в памятниках встречаются выражения: "искать старейшинства", "положить на комъ, дать кому старейшинство". Не подлежит сомнению, что под старшинством здесь надо понимать лучший стол. Во время борьбы Ростиславичей с Ольговичами за Киев Ярослав Изяславич Луцкий предложил свои услуги сначала Ольговичам, "ища собъ старешиньства въ Олговичехъ, - и не ступишася ему Кыева. Онъ же сослався с Ростиславичи и урядися с ними о Кыевъ... Ростиславичи же положиша на Ярославъ старейшиньство и даша ему Кыевъ" (Ипат. лет. 1174 г.). Константин Всеволодович вел борьбу с младшим братом Юрием за Владимир. Союзники первого, Мстислав Мстиславич и Владимир псковский, убеждают своих противников: "мы пришли есмя, брате князь Юрьи и Ярославе, не на кровопролитие, крови не дай Богь створити, да до того управимся; мы есмы племенници себе, а дадимъ старейшиньство кн. Костянтину, а посадите и в Володимеръ, а вамъ земля Суздальская вся" (Сузд. лет. 1216г.). Старший брат оказался не на старшем столе, а потому ведутся переговоры о том, чтобы дать ему старшинство, т.е. старший стол.
Отчиной (вотчиной) называлось все то, что переходило к детям после отцов, как полученное от дедов называлось дединой. Из сферы имущественных отношений эти понятия были перенесены и на отношения политические. Князь называл стол свой отчиной, если этот стол был некогда занят его отцом. В распределении столов это начало отчины сказалось очень рано, так как у отцов было естественное желание передавать столы своим детям. Еще Владимир св. выделил Полоцк сыну своему Изяславу от Рогнеды по совету бояр, на суд которых Владимир передал свое столкновение с Рогнедой; бояре сказали: "уже не убий ея, детяти деля сего, но въздвiгни отчину ея и дай ей с сыномъ своимъ" (Лавр. лет. 1128 г.). Постепенно это начало все более укоренялось, но все же не сделалось общим правилом и не могло сделаться, так как на один и тот же стол и одновременно могли быть предъявлены притязания несколькими князьями, отцы которых ранее занимали этот стол. Когда умер Всеволод Ярославич, то сразу открылись столы киевский, черниговский и переяславский. По праву отчины на киевский стол могли быть предъявлены притязания Изяславичами, Святославичами и Всеволодовичами. Перед смертью Всеволод вызвал в Киев сыновей Владимира и Ростислава. Находясь в Киеве, Владимир Мономах оказался в более выгодном положении, однако не решался занять киевский стол. Он сказал: "аще сяду на столь отца своего, то имамъ рать съ Святополкомъ взяти, яко есть столъ преже отца его былъ", и послал за Святополком, а сам пошел в Чернигов, брат же его Ростислав - в Переяславль (Лавр. лет. 1093 г.). Но на Чернигов имел такое же право, как Святополк на Киев, Олег, который и явился с половцами добывать Чернигов под Владимиром. Мономах сначала затворился в городе, но скоро уступил его Олегу и ушел "на столъ отень Переяславлю". На Любечском съезде князья заключили ряд, в силу которого столы распределены по отчинам: "кождо да держить отчину свою: Святополкъ Кыевъ Изяславлю, Володимерь Всеволожю, Давыдъ и Олегь и Ярославъ Святославлю" (Там же. 1097 г.). Но этот договор не устранил притязаний на Киев ни Мономаха с его потомством, ни Ольговичей черниговских. В конце XII века Мономаховичи предъявили Ольговичам требование: "како вы не искати отцины нашея, Кыева и Смоленьска, подъ нами, и подъ нашими детми, и подо всимъ нашимъ Володимеримь племенемь: како насъ розделилъ дедъ нашь Ярославъ по Дънепръ, а Кыевъ вы не надобе". Выше указано, по каким основаниям Ольговичи это требование отвергли. Итак, начало отчины играет важную роль в распределении столов, но не исключительную и не решающую.
Призвание князя на стол населением играло бесспорно важную роль в решении вопроса о преемстве стола. Князьям необходимо было считаться с волею народа, и в подтверждение своих прав они на эту волю ссылаются. Изяслав Давидович черниговский занял Киев по приглашению киян в трудное для них время. Но на Киев предъявил права Юрий Долгорукий и послал сказать Изяславу: "мне отцина Киевъ, а не тобе". Изяслав Давидович не мог, конечно, соперничать с Юрием и отвечал: "ци самъ семь ехалъ Киевъ? посадили мя кияне, а не створи ми пакости; а се твой Киевъ" (Ипат. лет. 1155 г.). Здесь столкнулось начало отчины с началом призвания и одержало верх. Но бывало и обратное. Киевляне признали преемником Всеволода Ольговича его брата Игоря, но затем пригласили Изяслава Мстиславича и мотивировали свое призвание ссылкой на то, что не хотят быть у Ольговичей, "аки въ задничи".