Челобитьем 10 июня и совещанием земского собора до издания указа 16 июля завершился острый кризис мятежа в Москве. Само челобитье 10 июня вызвано было, вероятно, тем, что данное 4 июня обещание о высылке Морозова не приводилось в исполнение; он был выслан только 12 июня. Вновь опубликованные документы указывают, что правительство пошло на значительные уступки и смягчило некоторые суровые меры, принятые ранее: был отменен правеж недоимок; стрельцам и служилым людям выдано задержанное или сокращенное жалованье; от имени Морозова рассылались по многочисленным его вотчинам спешные распоряжения о разрешении соседним крестьянам рубить в морозовских вотчинах лес без всяких за то поборов, о немедленной выдаче всех беглых крестьян, и одновременно "крестьяномъ моiмъ всемъ приказать накрепко, чтобъ онъ жилi в соседствъ смирно и в совъте, а не задорно". Но это были запоздалые меры; Морозову пришлось выехать из Москвы в Кириллов монастырь и передать власть в руки бояр Н.И. Романова и кн. Д.М. Черкасского с их приверженцами. При новом правительстве и исполнено было настойчивое пожелание челобитной 10 июня о созыве земского собора.
Но если миновал самый тяжелый момент волнений, то до успокоения страны было еще очень далеко. Беспорядки перекинулись в другие города, докатились даже до Сибири. В богомольных грамотах, рассылавшихся по городам в августе месяце, сообщалось, что "учинилась на Москве и по городомъ межуусобная брань, и до ныне по городомъ мятежь и хлебной недородъ и скотинной падежъ" (ААЭ. СПб., 1836. Т. IV. N 30). Еще в январе 1649 г. говорили о возможности новой кровавой вспышки в Москве. Естественно, что и созванный до 16 июля земский собор протекал не в спокойной обстановке. С этой точки зрения патриарх Никон совершенно правильно, хотя и со свойственной ему резкостью, отметил связь между указанными событиями: "И то всемъ ведомо, что зборъ был не по воли, боязни ради и междоусобiя отъ всехъ черныхъ людей, а не истинныя ради правды"; он считал "изложенную книгу по страсти написанною многого народнаго ради смущенiя". Это свое мнение он высказал, однако, много времени спустя; в момент же завершения Уложения скрепил его наряду со многими другими собственноручною подписью.
Результатом этого ранее не известного земского собора и был указ 16 июля, которым открывается предисловие к Уложению. Самый же земский собор намеренно обойден там полным умолчанием. Однако самый указ 16 июля о назначении особого Приказа бояр для подготовления материалов к будущему Уложению очень близко к предисловию Уложения изложен и в упомянутой приказной памяти: государь по совещании с освященным собором и боярскою думою указал "то дъло выдать - Уложенную книгу писать" перечисленным и в предисловии Уложения лицам. Программа же деятельности или наказ боярину кн. Н.И. Одоевскому с товарищами изложена в предисловии значительно шире; а именно им поручено: 1) выписать подходящие для государственных и земских дел статьи из правил св. апостолов и св. отцов и из градских законов греческих царей; 2) подобрать прежние указы государей и боярские приговоры и сравнить их со старыми Судебниками, и 3) по всем вопросам, на которые не нашлось бы ответа в Судебниках и старых указах и боярских приговорах, написать "общимъ советомъ" новые статьи. В приказной же памяти сказано кратко, что велено "то дело дълать - Уложенную книгу писать, примеряся прежних государей къ Судебникомъ и Уложеньемъ и блаженные памяти отца его государева, великого государя царя i вел. кн. Михаила Федоровича всеа Русш, указу и уложенью". Не может подлежать сомнению, что в памяти намечен лишь один источник из трех для краткости, а отнюдь не потому, что других источников в наказе кн. Одоевскому и не было указано.
Затем в приказной памяти почти дословно тождественно с предисловием Уложения изложен указ о присылке выборных на земский собор. Но в памяти имеются сверх того три добавки: указан срок приезда в Москву выборных - "Семеньидень 157 году", т.е. 1 сент. 1648 г.; дворянам и детям боярским Замосковных городов, которые находились в Москве по случаю предстоящей службы на Украине и чрез своих выборных уже принимали участие в земском соборе до 16 июля, указано произвести выборы в Москве. Наконец, предписано прибывших в Москву из городов "выборныхъ людей и на нихъ выборы за руками прислати въ приказъ къ бояромъ" кн. Одоевскому с товарищами. Это последнее указание особенно ценно.
Дальнейший ход дела изложен в предисловии к Уложению, но, к сожалению, слишком кратко. Там сказано, что кн. Одоевский с товарищами, выписав из указанных источников соответственные статьи и написав вновь такие, каких в источниках не оказалось, "къ государю приносили", конечно, для доклада. С 3 октября государь с освященным собором и думою в отдельном от выборных помещении "того собранья слушал", а заседавшим в Ответной палате под председательством боярина кн. Ю.А. Долгорукова "выборнымъ людемъ чтено". После этого государь указал "то все Уложенье написати на списокъ и закръпити тотъ списокъ" всем участникам собора. "А закрепя то уложенье руками, указалъ государь списать вь книгу, а съ тое книги напечатать многiе книги, и всякое дела делать по тому уложенiю". Вот и все, что сообщает предисловие. Теперь известно, что составление Уложения завершено 29 января 1649 г. С 7 апреля по 20 мая оно было напечатано, но скоро разошлось, и с 7 ноября по 21 декабря напечатано второе издание, каждое по 1200 экземпляров.
Подробности в ходе работ по подготовке Уложения предстоит выяснить. Некоторый свет на этот вопрос прежде всего проливает подлинный столбец Уложения, разысканный по приказанию Екатерины II в 1767г. В нем против некоторых статей находятся пометы с указанием источника, откуда данная статья взята. Таких помет на 967 статьях всего только 176, которые распределяются следующим образом: 62 статьи взяты из разных уложений, 12 - из старых Судебников, 24 - "из градских", 1 - из Моисеева закона, 1 - из Второзакония, 2 - из Стоглава, 56 - из Литовского Статута и против 17 статей помечено "вновь". Из этих данных явствует, что указанные в предисловии к Уложению группы источников для руководства учрежденного Приказа бояр действительно использованы, а не придуманы позднее. Неясно лишь, почему таких помет оказалось так мало. Что они носят случайный характер, видно из того, что из 62 статей, взятых из старых учреждений, на XVII главу приходится 12 статей; но в той же главе из старых указов заимствовано еще по меньшей мере 22 статьи, против которых соответственных помет нет.
Заслуживают особого внимания пометы "вновь" и "изъ Литовского". Помета "вновь" обозначает, что данная статья - новая. Относительно же новых статей в указе 16 июля сказано, что они должны быть составлены "общимъ советомъ". Как бы в пояснение к этому в предисловии к Уложению имеется указание, что выборные люди "въ тому общему совету выбраны на Москвъ и изъ городовъ". Из этого сопоставления естественно возникает догадка, что выборные должны были принять участие в трудах Приказа бояр кн. Одоевского с товарищами. Это подтверждается переданным в памяти этого Приказа распоряжением - приехавших в Москву "выборныхъ людей и на нихъ выборы за руками прислати въ приказъ къ бояромъ". В нескольких случаях по делам о придачах к жалованью выборных дворян прямо указано, что придачи выданы им за то, "что они были на Москве для государевыхъ и земскихъ дълъ въ приказъ съ бояры со кн. Н.И. Одоевским да со кн. С.В. Прозоровским да с околничимъ со кн. Ф.Ф. Волконскимъ и съ дьяками". Какую же роль могли играть выборные "въ приказъ съ бояры"? Хотя и предписывалось выбрать и прислать на собор "добрыхъ и смышленныхъ людей, которымъ бы такие государевы и земские всякие дела были за обычай", но очень сомнительно, чтобы они оказались по уровню образования деятельными сотрудниками опытных бояр и дьяков в подборе законодательных норм для Уложения. Но они могли иметь большое значение возбуждением законодательных вопросов подачею челобитных о своих нуждах. Можно отметить ряд случаев, когда выборные такую роль действительно сыграли. Так, например, в 1648 г. били челом "северскихъ и польскихъ украйныхъ городовъ всякихъ чиновъ люди, что въ техъ городехъ отъ стрелецкихъ и отъ казачьихъ и отъ осадныхъ головъ отъ московскихъ и отъ иногородцевъ чинится ссора и смута и всякое воровство и городскимъ людемъ продажа великая, и о томъ тебе, государю, по заручной по земской челобитной у уложенной книги ведомо" (АМГ. СПб., 1894. Т.И. N 315). Также в 1648 г. "въ розныхъ месяцьхъ И числехъ били челомъ государю въ Столовой избе выборные изъ городовъ посадское люди и во всехъ посадскихъ людей место и подали челобитныя за руками о розныхъ своих делахъ". В частности, жители Устюжны Железнопольской в своей челобитной указывают, что "въ нынешнемъ, государь, во 157 году по твоему государеву указу были со всехъ городовъ выборные для ради твоихъ государскихъ и зсмскихъ делъ, и была твоя царская милость - велено было намъ подавать челобитныя и росписи о своихъ нужахъ, что которому городу нужа и обида". Из таких челобитных выписывалось в доклад государю, и такие доклады представлялись кн. Одоевским с товарищами. Конечно, далеко не все решения по таким докладам попадали в Уложение; но некоторые из них, быть может немногие, нашли там место.
В подлинном столбце Уложения указано всего 17 новых статей; но это указание, как и во многих других случаях, оказывается неполным, так как в Уложении имеются, несомненно, новые статьи, против которых помет "вновь" или "вновь пополнено" нет (XVI, 16; XVII, 2). Вопреки старому взгляду на совершенно пассивную роль земского собора, мало-помалу выяснилось, что ряд статей Уложения возник по челобитьям выборных, о чем или прямо сказано в тексте статей (XIII, 1; XVII, 42), или можно заключить из сопоставлений сохранившихся челобитий выборных с соответственными статьями Уложения (VIII, 1 - 7; XI, 1 и 2; XIX, 1, и ел.). Таковы постановления Уложения о выкупе пленных, об отмене урочных лет для сыска беглых крестьян, об учреждении Монастырского приказа, о запрещении духовенству и монастырям приобретать недвижимые имущества, о конфискации на государя всех частновладельческих слобод, смежных с посадами, и пр. Всего таких статей, содержащих ответы на челобитья и дальнейшие выводы из таких ответов, насчитывают в настоящее время до 60. Как видно из недавно опубликованного документа, многие выборные привезли с собой челобитья своих избирателей о разных их нуждах; но не все эти челобитья приняты во внимание при составлении Уложения. Поэтому выборные, в частности замосковных и северских украинных городов, ходатайствовали о выдаче им, для охраны от гнева избирателей, береженных грамот, так как "у твоего государева соборнаго Уложенья по челобитью земскихъ людей о ихъ нуждахъ, не противъ всехъ статей твой государевъ указъ учиненъ". Правительство выдавало такие грамоты на имя местных воевод, с предписанием оберегать выборных против горожан, которые "шумять, что выборные на Москвъ разныхъ ихъ прихотей въ Уложеньи не исполнили". К сожалению, об этих неудовлетворенных желаниях населения пока почти ничего не известно.
Любопытны также пометы подлинного столбца Уложения о позаимствовании некоторых статей "из Литовского". Хотя Литовский Статут указом 16 июля не упомянут в числе источников для выработки проекта Уложения, заимствования из него сделаны явно и в значительно большем объеме, чем можно было бы думать на основании помет. В подлинном столбце отмечено всего 56 статей, взятых из Статута; но при ближайшем изучении вопроса, по исследованию проф. М.Ф. Владимирского-Буданова, оказалось, что таких статей гораздо больше и что Статут является одним из важнейших источников Уложения. Главы II, III, IV, V, VII и IX являются почти буквальным пересказом соответственных артикулов из I и II разделов Статута; в одной главе X по меньшей мере 55 статей, взятых из разных частей Статута. В последующих главах заимствование менее заметно; но гл. XXII почти целиком взята из раздела XI. В общем заимствования из Статута сделаны со строгой оценкой всего заимствуемого и во многих случаях с коренной переработкой норм Статута. В одних случаях норма Статута берется целиком: таковы, например, донятая о необходимой обороне (X, 200), о ненаказуемой неосторожности (XXII, 20). В других случаях заимствуется только вопрос, решение же его дается иное, иногда прямо противоположное. Это обусловливалось прежде всего различиями в государственном строе. Конституция Литовского государства, в силу которой верховная власть короля была ограничена сословными привилегиями шляхетства, не нашла никакого отражения в Уложении. Так, заимствуя из разд. II "о обороне земской" гл. VII "о службе всяких ратных людей", Уложение берет ряд правил об обязанностях служилых людей, но совершенно иначе решает вопрос о порядке объявления войны: Статут говорит о праве объявления войны на сейме; Уложение - о том, "въ которое время изволить государь кому своему государеву недругу мстити недружбу". В отделе судоустройства Статут выставляет положение "о вольномъ обиранью вряду земского судий"; а в Уложении этот отдел начинается правилом: "Судъ государя царя и великого князя судити бояромъ..." Весь разд. III "о волностяхъ шляхетъскихъ" оставлен совершенно в стороне; из него взята лишь одна статья о порядке выезда в иностранные государства, но в Статуте речь идет "о вольности выеханья с панствъ нашихъ до инъшихъ паньствъ", а в Уложении - о том, что если "кому ехати изъ Московского государьства въ иное государьство", то им "безъ проезжей грамоты не ъздити". Даже в отдельных заимствованных статьях рецептор тщательно сглаживает все сословные следы; правило Статута "о головщинахъ, о хроменью члонковъ и о навезкахъ шляхетскихъ" (XI, 27) передано, например, в такой форме: "а будеть кто надъ кемъ нибудь учинить наругательство" (ХХП, 10); следующий арт.: "хто бы шляхтича взялъ до везенья" передается так: "а будеть такой поругатель кого нибудь зазвавъ..." В целом ряде случаев рецептор, придерживаясь своего источника, впадает в излишнюю казуистичность, иногда в противоречие с другими статьями Уложения, а кое-что переносит, не поняв истинного смысла источника. Для правильного понимания таких статей необходимо сравнение их с источником. Заимствуются иногда и формы; слова, какими начинается почти каждая статья Уложения: "а будетъ кто", являются простой передачей обычной формулы Статута "кгды бы хто". Заметна и попытка заимствования самой системы Статута, преимущественно в первой части Уложения. Столь многочисленные заимствования, строго продуманные и во многих случаях коренным образом переработанные, предполагают продолжительную работу рецепторов над Статутом. Очень трудно допустить, чтобы она могла быть произведена в то короткое время, каким располагала комиссия, назначенная указом 16 июля. Скорее можно предположить, что комиссия воспользовалась уже готовым материалом, ранее, в течение десятилетий, подобранным приказною практикой путем полуофициального заимствования из Статута отдельных норм, которые и заносились в указные книги приказов. Документальным подтверждением этой догадки является эрмитажный список уставной книги Разбойного приказа, представляющий первую стадию переработки заимствованных норм. Те же указные книги приказов значительно облегчили труд комиссии по подбору старых уложений, указов и боярских приговоров.
В 1914 г. проф. И.И. Лаппо сообщил о найденном им списке Литовского Статута "в Московском переводе - редакции XVII в."; в 1916 г. он опубликовал и сам текст памятника. По поводу этой интересной находки им в особой статье и предисловии к памятнику изложены были общие выводы и наблюдения касательно времени и места перевода Статута и, в частности, отношения перевода к Уложению 1649 г. Приурочивая рукопись по филиграням (водяным знакам бумаги) к 20 - 30-м годам XVII в., изготовление самого перевода издатель отодвигает к началу века и даже к рубежу XVI и XVII вв. "Ставить это изготовление в непосредственную связь с работами комиссии кн. Н.И. Одоевского с товарищами по подготовке Соборного Уложения, по его мнению, не представляется возможным, так как сличение текста рукописи с текстом Соборного Уложения заставляет решительно отказаться от мысли, что первая заменила для последнего официальный текст Литовского Статута". К этому он прибавляет, что "появление в Москве печатных экземпляров Мамонического издания Статута должно было в значительной степени лишить изучаемую рукопись ее ценности для работы московских кодификаторов". К иным выводам пришел, изучая найденный проф. И.И. Лаппо памятник, А. Соловьев; он их формулировал в следующих положениях: 1) московский перевод сделан с печатного экземпляра Литовского Статута; 2) перевод сделан, вероятнее всего, в 1645 - 1648 гг.; 3) место перевода - Посольский приказ; 4) перевод этот мог быть сделан по заказу кн. Н.И. Одоевского для Уложенного приказа;