Сергеевич В.И. Древности русского права. СПб., 1909. Т. 1. С. 230 - 298; СПб., 1911. Т. III. С. 448-468, 486 - 594; Владимерскнй-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 4-е изд. СПб.; Киев, 1905. С. 134 - 151; Сперанский М.М. Историческое обозрение изменений в праве поземельной собственности и в состоянии крестьян// Арх. ист. и практ. свед. 1859. Кн. 2; Погодин М.П. Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права? // Погодин М.П. Историко-критические отрывки. М., 1867. Т. II. С. 199 - 274; Костомаров Н.И. Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права? // Арх. ист. и практ. свед. 1859. Кн. 2 и 3; Вельтман А. Исторический взгляд на крепостное состояние в России // Журнал землевладения. 1858. N 1; Калачев Н. В. Договор вольных людей конца XVII и начала XVIII в. о поступлении в крестьяне и дворовые на срочное время // Арх. ист. и практ. свед. 1859. Кн. 1; Чичерин Б.Н. Холопы и крестьяне в России до XVI в. // Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858; Беляев И.Д. 1) Законы и акты, укрепляющие в Древней Руси крепостное состояние// Арх. ист. и практ. свед. 1859. Кн. 2; 2) Крестьяне на Руси. М., 1860; Победоносцев К.П. Исторические очерки крепостного права в России // Победоносцев К.П. Исторические исследования и статьи. СПб., 1876; Аксаков К.С. О крестьянстве в Древней России // Аксаков К.С. Поли. собр. соч. М.. 1861. Т. 1; Черкасский В. А. Очерк истории крестьянского сословия до отмены Юрьева дня и Юрьев день// Русский архив. 1880. N 3; 1882. N 1; Энгельман И. История крепостного права в России/ Пер. с нем. под ред. А.А. Кизеветтера. М.. 1900; Ключевский В.О. Происхождение крепостного права в России // Ключевский В.О. Опыты и исследования. М., 1912; Сергеевич В.И. Вольные и невольные слуги московских государей// Наблюдатель. 1887. N1. С. 63 - 176; Латю-Данилевский А.С. Организация прямого обложения. СПб.. 1890. С. 76 - 112, 132 - 179; Милюков П.Н. Крестьяне// Россия. Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. СПб.. 1895; Дьяконов М.А. 1) К истории крестьянского прикрепления // ЖМНП. 1893. N 6: 2) Очерки из истории сельского населения в Московском государстве. СПб., 1898; 3) "Заповсдные лета" и "старина" // Сб. статей по истории права, посвящ. проф. М.Ф. Владимирскому-Буданову. Киев, 1904; 4) К вопросу о крестьянской порядной записи и служилой кабале // Сборник в честь В.О. Ключевского. М., 1909; 5) Заповедные и выходные лета// Известия Петроградского Политехнического ин-та. 1915. Т. XXIV; 6) Поместье и крестьянская крепость// Сб., посвящ. А.С. Постникову. Пг.. 1917; Лаппо-Данилевский А.С. 1) Разыскания по истории прикрепления владельческих крестьян в Московском государстве // Отчет о XLI присуждении наград гр. С.С. Уварова. СПб.. 1900; 2) Очерк истории образования главнейших разрядов крестьянского населения в России // Крестьянский строй. СПб., 1905; Дебольский Н.Н. 1) К вопросу о прикреплении владельческих крестьян// ЖМНП. 1895. N И; 2) Гражданская дееспособность но русскому праву до конца XVII в. СПб., 1903; Помяловский М. Очерки из истории Новгорода (о своеземцах) // ЖМНП. 1904. N 7; Рождественский С.В. Из истории отмены "урочных лет" для сыска беглых крестьян в Московском государстве XVII в. // Сб. в честь В.О. Ключевского. М., 1909; Лебедев А.С какого года в России началось крепостное право? // Материалы Саратовской губернии по крепостному праву. Саратов. 1911; Греков Б.Д. 1) Новгородские бобыли в XVI и XVII вв.// ЖМНП. 1912. N7; 2) Новгородский дом Святой Софии. СПб., 1914. Гл. VIII; Сташевский Е. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Киев, 1913. Passim; Вулих Е.З. К вопросу о своеземцах в составе новгородского общества// ЖМНП. 1914. N7; Островская М. Земельный быт сельского населения русского севера в XVI - XVIII вв. СПб., 1913; Смирнов П.П. Челобитные дворян и детей боярских всех городов в первой половине XVII в.// ЧОИДР. 1915. Кн. 3; Гневушев А.М. Очерки экономической и социальной жизни сельского населения Новгородской области после присоединения Новгорода к Москве. Киев, 1915; Беляев П. И. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепощение// ЖМЮ. 1915. Октябрь и ноябрь; Материалы по Нижегородскому краю XVII века/ Под ред. А.К. Кабанова. Вып. 1. Ссудные записи крестьян князя В. Ф. Одоевского. Нижний Новгород, 1912.
НЕСВОБОДНОЕ НАСЕЛЕНИЕ
В течение московского периода институт холопства претерпел ряд существенных перемен. Прежде всего наряду со старым типом холопства полного появляется новая форма холопства кабального, постепенно вытеснявшая первую. Затем общая масса несвободного населения разных типов, сначала фактически, а потом юридически, начинает сближаться с крестьянами, постепенно утрачивавшими свою гражданскую свободу, и, наконец, почти вполне сливается с ними. Ко всему этому следует еще присоединить все более и более строгую регистрацию прав на холопов.
Источники обельного холопства в этом периоде мало-помалу суживаются. Так: 1) плен уже не играет прежней роли как ввиду постепенного объединения Московского государства, так и потому, что пленников обыкновенно выкупали и даже взаимно выдавали без выкупа. Остались только пленники от международных войн по западной, южной и восточной границам. Но и относительно их состоялся указ 1556 г., по которому полонянник оставался холопом до смерти господина, "а детемъ его не холопъ" (Хрест. Вып. 3. С. 11). Таким образом, плен становился источником лишь временного холопства. Хотя Уложение не удержало этого правила, но относительно холопства пленников (литовского полону) ввело некоторые ограничения (XX, 61 и 69); 2) холопство из преступления совсем не существует по московскому праву, так как все важные преступления обложены уголовными наказаниями; 3) правило о последствиях торговой несостоятельности из Р. Правды целиком заимствовано в Судебник 1-й: задолжавшие по своей вине торговцы отдавались кредиторам "въ гибели головою на продажу" (ст. 55), т.е. в полное рабство (ср. Акт. Юшк. N30: судья в 1483 - 1500 гг. обвинил и выдал ответчика "въ польницу обель"). Но уже с начала XVI в. в этой практике наблюдается смягчение, закрепленное Судебником 2-м: несостоятельный должник выдавался кредитору не на продажу, а "исцу головою до искупа" (ст. 90), т.е. до отработки долга. В Уложении (X, 266) определена и норма заработной платы, какая зачиталась в уплату долга отданных головою до искупа должников: работа взрослого мужчины ценилась в 5 руб. за год, женщины - вполовину; 4) в полной силе в течение всего периода сохранило значение источника полного холопства рождение от холопов. Такие холопы назывались старинными.
Что касается возникновения холопства по доброй воле поступающих, то 1) продажа самого себя и родителями детей признается всецело Судебником 2-м; в нем сказано, что холоп не может продать своего свободного сына, "которой ся родилъ у него до холопства; а продастъся онъ самъ, кому хочетъ, тому жъ ли государю, у кого отець его служить, или иному кому хочетъ". Подобное же правило установлено и относительно чернцов (ст. 76). Далее Судебник 2-й предоставляет крестьянину с пашни продаваться в полные холопы даже без соблюдения правил о крестьянском выходе: "который крестьянинъ съ пашни продастъся кому въ полную въ холопи, и онъ выйдетъ безсрочно, и пожилого съ него нетъ" (ст. 88). Однако эта самопродажа в холопство свободных людей запрещена служилым людям и их детям: "детей боярскихъ служилыхъ и ихъ детей, которые не служивали, въ холопи не прiимати никому, опричь техъ, которыхъ государь отъ службы отставить" (ст. 81). Такое ограничение установлено исключительно в интересах государственной службы, а отнюдь не в ограждение свободы. После Судебника появились и новые ограничения. Так, по указу 1560 г. несостоятельных "заимщиковъ" велел государь "исцомъ выдавати въ искехъ головою до искупа; а въ полные и въ докладные темъ ответчикомъ исцомъ своимъ не продаватись". Здесь несостоятельные должники ограждались от обращения их в полное холопство. Судебник 2-й уже установил отдачу их кредиторам головой до искупа. Но, по-видимому, практика успела выработать обход этого правила под видом добровольной продажи себя "въ полницу" несостоятельными должниками. Указ 1560 г. запретил такой обход (Хрест. Вып. 3. С. 26 - 27). Указом 1597 г. предписано кабальных людей, которые "учнутъ на себя полные и докладные давати", отсылать "съ памятми и съ кабалами" к постельничему и к наместнику трети Московские (Там же. С. 92). Здесь под особый контроль поставлен переход из кабального холопства в полное. В Уложении во всех случаях поступления в холопство подразумевается холопство кабальное, а не полное; по одному частному поводу приведена даже ссылка на государев указ, в силу которого "крещеныхъ людей никому продавати не велено" (XX, 97). Едва ли, однако, этот указ имел широкое применение, так как Уложение в другом случае разрешает в приданое давать, в духовных, в данных и в рядных писать "полныхъ и докладныхъ и купленыхъ и полонениковъ иныхъ земель" (XX, 61). Можно, однако, думать, что под купленными здесь разумелись перепроданные полные холопы: 2) поступление на службу тиуном или ключником удержано в числе источников полного холопства по обоим Судебникам, но с некоторыми отступлениями от Русской Правды. В Судебниках вовсе не упомянуто, что особым договором можно было оградить свободу при поступлении в тиуны, а по Судебнику 2-му тиунство без полной или докладной грамоты и вообще не влекло за собой холопства. Холопство по городскому ключу совершенно уничтожено; осталось только холопство по сельскому ключу, причем это последнее возникало по Судебнику 1-му "съ докладомъ и безъ докладу" (ст. 66), а по Судебнику 2-му только по докладу: "по ключу по селскому съ докладною холопъ" (ст. 76). Наконец, прибавлена оговорка о детях, из которых следовали в холопство за родителями только те, которые были записаны с ними в одной грамоте или породились в холопстве. Однако кабальная служба постепенно вытесняла и эти формы поступления на службу полных и докладных холопов; 3) наконец, правило Р. Правды о холопстве вследствие женитьбы "на робе безъ ряду" формулировано Судебниками и Уложением в категорической форме: "по робе холопъ, по холопе роба" (Ул. XX, 31, 60, 97). От этого строгого правила в Уложении сделано было и существенное отступление: беглые посадские и крестьянские девки или вдовы, вышедшие в бегах за чьих-либо холопов, отдавались с мужьями и с детьми в посад или владельцам; но беглые холопы, женившиеся в бегах на посадских девках или вдовах, не зачислялись в посад, а отдавались прежним господам с женами и детьми (XIX, 37 и 38; XI, 17 и 18). Согласно этим правилам, состояние супругов определялось состоянием беглого. Помимо этого указного ограничения правила "по робе холопъ, по холопе роба", и практика допускала отступления от него по особым условиям.
Вместе с указанными видоизменениями в источниках холопства московское право выработало и более точные формы укрепления прав на холопов. С развитием грамотности стали составлять на поступающих в холопство записи. Еще до Судебника 1-го на продающихся в холопство писали полные грамоты (от выражения: "купилъ въ полницу"), при участии наместников и дьяков, перед которыми "ставили" продающихся. Это предъявление властям продающихся в холопство для удостоверения в правильности сделки стало называться "докладом", а грамоты на холопство "докладными". По имени записей и холопов называли полными и докладными. Хотя ни по способу возникновения, ни по существу нельзя провести разницы между этими видами холопства, однако в Судебнике и в Уложении эти наименования сохранились. По названию сделок (рядных, духовных завещаний, купчих), которыми передавались другим лицам права над холопами, холопов называли так же: придаными, духовными, куплеными. В Судебниках определена и компетенция областных правителей по делам о холопстве. По Судебнику 1-му только наместники с боярским судом могли выдавать правые и беглые на холопов; но отпускная, подписанная собственноручно рабовладельцем, имела силу и без доклада наместнику. По Судебнику 2-му наместники с боярским судом имели право выдавать лишь полные и докладные; правые же и беглые выдавались ими только с доклада в Москву; отпускные же грамоты выдавались лишь в Москве, Новгороде и Пскове, и без доклада, хотя бы собственноручно подписанные господами, значения не имели. С половины XVI в. упоминаются и записные книги, в которые должны были вноситься крепости на холопов; но обязательное значение такая практика получила лишь в конце века.
Самым важным явлением в истории холопства в московском периоде надо признать возникновение нового типа несвободы под именем кабального холопства. Впервые о кабальных людях упоминают духовные завещания удельных князей Андрея Васильевича Меньшого 1481 г. и Димитрия Ивановича Жилки 1509 г. По этим завещаниям кабальные люди наряду с полными людьми отпускаются "на слободу" (СГГД. Т. I. С. 272 и 410). Духовные более поздние все чаще и чаще упоминают о кабальных людях и вскрывают характер их зависимости от завещателей. Так, в духовной 1526 г. Даниила Мордвинова сказано, что у него был "Григорьевской человекъ Митка Папинъ въ полутретье рубль по кабале, и тотъ Митка з женою и з детми на слободу... а кабалу ему выдати, а денегъ не правити". В 1534 г. кн. Ногтев распорядился в духовной: "А что мое люди по кабаламъ серебряники и по полнымъ и по докладнымъ грамотамъ холопи, и те все люди по моей душе на слободу; а приказщики мое темъ моимъ людемъ полнымъ и докладнымъ отпускные грамоты подаютъ, а кабалнымъ людемъ кабалы выдадутъ" (Сб. Тр.-Сер г. мои. N 532, л. 725; Сб. Хилк. С. 153; ср.: Акт. Лих. С. 20, 27, и др.). Отсюда ясно, что кабальные люди - должники своих господ, живут во дворах этих господ и отпускаются "на слободу" в том смысле, что им прощались долги и выдавались безденежно "кабалы". Последний термин, слово "кабала", в смысле заемной расписки или долгового обязательства упоминается в наших письменных памятниках со второй половины XIV и начала XV вв. Этот арабский термин заимствован в наш язык у татар, у которых тоже обозначал заемную расписку. Обыкновенно должники на занятые деньги платили резы или рост, т.е. проценты. Но наряду с этим установился обычай вместо уплаты роста кредитору работать на него в его дворе. Такое отношение должника к кредитору устанавливалось особым документом, так называемой "служилой кабалой". Сохранившиеся образцы служилых кабал XVI века (самое раннее указание относится к 1534 г., Зап. кн. крепости, актам, N 558, в РИБ. Т. XVII) содержат обязательство заемщиков "за ростъ служити во дворе у государя по вся дни". Например, в 1596 г. некто Осип Юрьев со своими детьми, "заняли есмя у человека Вас. Вас. Ржевскаго государя его серебра 8 рублевъ денегъ московскихъ ходячихъ на годъ; а за ростъ намъ у государя его служити во дворе, по вся дни; а полягутъ денги по сроце, и намъ у государя его служити потому жъ по вся дни во дворе; а кой насъ заимщикъ въ лицехъ, на томъ денги и служба" (АЮ. N 252). Такое обязательство заемщика создавало для него совершенно безвыходное состояние зависимости от кредитора. Если весь его труд (служба по вся дни) шел на уплату только процентов, то уплатить долг представлялось совершенно невозможным; новый же заем для уплаты старого долга вел лишь к перемене кредитора, но не менял положения должника. Отсюда ясно значение выражений - "попасть в кабалу", "выбиться из кабалы", указывающих на трудность положения закабаленного. Надо думать, оно было пожизненным. Только милость господина, как видно из вышеприведенных духовных, возвращала свободу кабальным людям. Без этой милости они после смерти господина передавались по наследству. Кн. Никита Ростовский по духовной 1548 г. пожаловал свою княгиню "своими людми кабалными... и темъ людемъ жити у княгини после княжого живота 5 летъ, а отживуть 5 летъ. и княгиня ихъ отпустить на свободу, по княжей души безденежно" (АЮ. N 420). Юридически же кабальная зависимость могла быть прекращена в любой момент уплатой долга. Это право выкупа составляет одну из характерных черт кабальной зависимости в отличие от холопства.
При каких же условиях возникла и развилась кабальная зависимость? В исторической литературе намечено несколько ответов на этот вопрос, хотя за отсутствием надлежащих данных эти ответы являются до настоящего времени пока еще недостаточно подкрепленными догадками. Некоторые исследователи усматривали преемственную связь между кабальными людьми, с одной стороны, и закупами и закладнями - с другой (Чичерин, отчасти Ключевский). Но юридическая природа закупничества является спорной, и только проф. М.Ф. Владимирский-Буданов не сомневается в полной близости закупа и кабального холопа ("заем в древнее время обеспечивался личным закладом. Таким образом и устанавливалось временное холопство, именуемое в древний период закупничеством, а в Московском государстве - служилою кабалою"; и еще: "статьи о закупничестве Р. Правды как раз соответствуют понятию кабалы". Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. С. 406 и 666). Новейшая литература о закладнях, закладниках и закладчиках проводит существенную разницу между ними и кабальными людьми (Павлов-Сильванский Н.П. Закладничество-патронат. СПб., 1897; Сергеевич В.И. Закладничество в Древней Руси// ЖМНП. 1901. N 9, и Древности русского права. Т. I. С. 306 - 335; Павлов-Сильванский Н.П. Новое объяснение закладничества. ЖМНП. 1901. N 10). Другие исследователи отмечали некоторое сходство в положении кабальных людей, иногда называемых "серебрениками", с задолжавшими крестьянами-серебрениками (Беляев И.Д. Крестьяне. Изд. 4. С. 36 - 37; ранее Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Изд. 2. С. 137). Но эта аналогия скорее могла бы объяснить некоторые черты в истории крестьянского крепостного права, а не самое происхождение кабальной зависимости. Наконец высказано неопределенное мнение, что кабальная зависимость возникла "в силу житейской практики", без всякой попытки ближе определить эту практику, и что "появление в нашей практике заемных расписок кабал никак не может быть старее конца XIII в." (В.И. Сергеевич).
Древнее наше право и помимо закупничества знало и допускало смягченные виды неволи. Поступление в тиуны и ключники влекло полное холопство для поступающих, если не сопровождалось рядом; по ряду же можно было и ограничить размер несвободы, хотя такие случаи по памятникам и неизвестны. Затем "вдач" должен был работать за полученную милость только год. Наконец, церковь содействовала разными способами освобождению холопов, между прочим и обеспечением им возможности "искупиться от работы" или "выкупиться на свободу". Такое право выкупа из неволи, как замечено проф. Ключевским, превращало продажу в холопство в долговое обязательство, прекращаемое уплатой долга. А это одна из черт кабальной неволи. Другая ее черта - служба за рост - отмечена летописью уже в самом начале второй половины XIII в. Рассказывая о восстании против татар во многих городах в 1262 г., летописец объясняет это тем, что "оканьнии бесурмене" откупали у татар дань и причиняли людям великую пагубу, "роботяще резы, и многы души крестьянскыя раздно ведоша" (Лавр., 452; ПСРЛ. Т. V. С. 190: "работающе люди христiянскыя въ резехъ, и мнози души разведени быша"; VII, 163: "работяще люди христiаньскiа въ резехъ"; в Никоновской лет. это событие передано так, что дани у татар откупали "богатыя и корыстовахуся сами, и мнози люди убозiи въ ростехъ работаху". Там же, X, 143). Значит, неисправные плательщики даней, за отсрочку в платеже дани, порабощались в процентах, т.е. должны были работать за проценты бесерменам при их хозяйствах, чем и объясняется указание летописи, что многие были разведены. Было бы, однако, рискованно утверждать, что одновременно с этим или вскоре после этого создался и известный московский тип служилой кабалы. По крайней мере еще в начале XVI в. был известен рязанский тип кабалы, не тождественный с московским, хотя и близкий ему. Все сохранившиеся рязанские кабалы представлены были к докладу, почему и назывались еще докладными. Форма их одинакова: "Доложа в. кн. Ивана Ивановича боярина Кабякова, се язъ такой то занеле семи, господине, у такого то столько то (от 2 до 10) рублевъ денегъ на годъ. А за ростъ мне у него работать; а не похочю у него работать до сроку, и мне ему дати денги его все и съ ростомъ по росчету, какъ дають, на пять шестой. А полягутъ денги по сроце, и мне у него за ростъ работать по тому жъ; а не отниматися мне у него оть сея кабалы ни полетною, ни изустною". В некоторых содержится и любопытное указание на то, для какой цели занимались деньги: "и тъ семи денги платилъ старому своему государю" (Акт. Юшк., N 78, 93, 94, 98, 102, 106 - 108 за 1510 - 1519 гг.). В этих докладных кабалах стоит обязательство за рост работать у кредитора вместо обязательства служить за рост по вся дни во дворе, а кроме того помещено указание, не встречающееся в служилых кабалах, об обязательстве вернуть деньги с ростом, если кабальный не захотел бы работать на кредитора. Так как рязанские докладные кабалы хронологически старше известных московских, то можно думать, что первые послужили образцом для вторых.
Указы довольно долго молчат о кабальной зависимости. Впервые Судебник 2-й упоминает о служилых кабалах: "А которые люди волные учнуть бити челомъ княземъ и бояромъ, и детемъ боярскимъ, и всякимъ людемъ, а станутъ на собя давати кабалы за ростъ служити: и боле пятинадцати рублевъ на серебряника кабалы не имати" (ст. 78). Старые кабалы, писанные на большие суммы, Судебник оставляет в силе. Но что же значит это ограничение в сумме займа по кабале? Проф. Вл.-Буданов видит в этом несомненное доказательство фикции займа по служилой кабале: "если это долг, то как мог закон предписать, чтобы заем не простирался выше 15 рублей?" Поэтому он утверждает, "что в действительности дающий на себя кабалу мог не получить ни полушки; он бьет челом на службу к боярину, но не в вечное холопство". Но Судебник говорит, что вольные люди бьют челом не просто "служити", а "за рост служити"; рост же предполагает заем. Однако проф. М.Ф. Владимирский-Буданов указывает, что Судебник запретил службу за рост в ст. 82, где сказано: "А кто заиметь сколко денегъ въ ростъ, и темъ людемъ у нихъ не служити ни у кого, жити имъ о себе; а на денги имъ ростъ давати". По мнению М.Ф. Владимирского-Буданова, "здесь очевидное противоречие понятию о служилой кабале, как службе за рост кредитору". Он думает выйти из этого противоречия, относя ст. 82 к договору займа, а ст. 78 к договору личного найма, и принимая фикцию займа по служилой кабале. Едва ли, однако, нужны такие натяжки для объяснения приведенных статей Судебника 2-го. В рассматриваемый период займы заключались на разных условиях: были займы без роста (против резоимания особенно вооружалась церковь; Стоглавый собор постановил давать крестьянам деньги без роста, а хлеб без наспу) и с ростом. Рост уплачивался или деньгами, или натурой (наспом), или, наконец, делом, работой, службой. Сохранившиеся заемные кабалы всегда предусматривают обычный размер роста; по служилым кабалам рост уплачивался службой. Ст. 82 Судебник относится к заемной кабале, ст. 78 - к служилой; обе статьи относятся к договору займа, но заключенному на разных условиях. О договоре личного найма Судебник говорит в ст. 83 и называет поступающих по этому договору наймитами, а не кабальными людьми. Если в начале ст. 78 о займе прямо не упомянуто, а только косвенно ("служити за рост"), то это надо объяснить случайностью принятой редакции. Далее в тексте той же статьи прямо указано, что поступающим в кабальную службу давались деньги: "кто возметь на полнаго холопа кабалу, не опытавъ, и у того денги пропали". В других случаях официальные памятники совершенно ясно говорят о займе при поступлении в кабальную зависимость. Так, указ 1558 г., предписавший уничтожить служилые кабалы, выданные на себя детьми боярскими, не достигшими 15-летнего возраста, начинается указанием: "которые люди учнуть у кого займовати денги и кабалы учнуть на себя давати за ростъ служити" (Хрест. Вып. 3. С. 20 - 21). Формуляр служилой кабалы вполне подтверждает происхождение кабальной зависимости из займа.