Акимов идет в аптеку.
У него очки, он носит длинные, гладко зачесанные, всегда почему-то блестящие волосы; каждый волосок отдельно представляется тонкой твердой правильной дугой, идущей спереди назад. Он похож на литератора, хотя ничего не пишет. Бороду стрижет раз в месяц и тогда кажется посвежевшим, на чай парикмахеру не дает из принципа. Вместо "здравствуйте" отчетливо произносит "доброго утра". Книги читает с карандашом в руке и, если встретит выражение "утреннее солнце пело" или "душа рыдает", то аккуратно подчеркнет длинной чертой. Иногда даже отмечает на полях: "филистерство"! На то, что это книга чужая, одолженная -- не обращает внимания.
Если сочинение ему нравится -- что случается очень редко -- он садится и пишет автору: "считаю долгом выразить вам свою благодарность". Если встретит в газете предложение о каком-нибудь полезном предприятии: учреждение приюта, выражение протеста, то пишет в редакцию: "прошу присоединить и мою подпись. Павел Акимов". В театре или концерте делает нахмуренное лицо, наклоняет голову набок и вниз и против фамилии актеров записывает сокращенно: "малочувства", "хорошо", "шаблонно". Если же заметит в либретто безграмотность, то исправит. При выходе из театра охраняет сестру от толчков и громко говорит:
-- Композитор Бизе изобразил тип женщины, которая... Бизе был евреем. Прошу осторожнее -- да! Это дама, -- обрывает он гимназиста.
Придя домой, он, не зажигая огня и не снимая пальто, проходит в свою комнату и начинает нащупывать стол: нет ли письма. Он ни с кем не переписывается и ни от кого не ждет письма, но нащупывает каждый вечер уже много лет.
Его сестре двадцать шесть лет, у нее красивые черные глаза и густые волосы, но когда в городе перечисляют молодых девушек, ее всегда забывают. А когда приезжие студенты устраивают бал, она никогда не танцует, не продает цветов или мороженого. После бала Акимов каждый год пишет студентам колкое письмо и спрашивает: во имя чего вы позволили себе обидеть мою сестру? Но на будущий год повторяется та же история.
Живут они вдвоем в маленькой дешевой квартире. Родители умерли. По стенам развешаны Ницше, Маркс и гравюры Бёклина. Есть рояль.
У них никто не бывает: боятся. Два года назад приходил высокий блондин, музыкант, и играл с сестрой Акимова в четыре руки. Однажды поздно вечером, выпуская гостя, Акимов в сенях строго спросил, пройдясь рукой по дугам волос:
-- Вы к кому собственно приходите: ко мне или к сестре?
И высокий блондин прекратил посещения. Теперь он куда-то уехал.