Несколько дней я не видел его. Встретил случайно под вечер за городом у строящегося дома. Он внимательно осматривал его.
-- Либович, вы собираетесь быть первым жильцом в этом доме? -- сказал я ему.
-- Вы угадали, -- несколько уныло ответил он.
-- А Болковские? Их беседка? Бутылка пива и яйца? Он махнул рукой и уставился в землю.
-- Они забывают забыть, -- сказал он совершенно серьезно, -- я теперь помощник землемера. Вы знаете, что такое "остролямбия"? Ага! Спокойной ночи.
Прошло лето -- милое лето... Оно покровительствует всем бездомным, странникам и бродягам, которых высаживают на первой попавшейся железнодорожной станции только за то, что у них нет в кармане маленького продолговатого кусочка картона; оно смягчает сердца чванливых и спесивых богачей и заставляет их "забывать" в собственном саду неоткупоренную бутылку пива и износившиеся брюки; бедняков же оно делает землемерами и дает им в руки "остролямбию" -- очевидно, вместо астролябии... Оно шутник, это длинное, милое, душное провинциальное лето, давно исчезнувшее вместе с моими беззаботными днями.
Но осень сурова и крайне несправедлива. Как пристрастный судья, она решает дело не в пользу бедняка. Она отбирает у него иглу резчика по металлу, перо учителя немецкого чистописания и, что обиднее всего, "остролямбию", которая так долго заменяла астролябию. Она дует бедняку в спину и в рукава, она студит все беседки, достраивает дома и сдает квартиры сытым. О осень!..
В дождливый день, который был так пасмурен и уныл, что не веришь ничему светлому, я встретил Иосифа Либовича. Он шагал прямо по лужам -- ведь только те, у кого есть резиновые галоши, их обходят, -- и прятал за пазухой летнего сюртука какую-то книжку.
-- Это все тот же пиджак? -- спросил я.
-- Да, они его забыли. Угадайте, что у меня за книга?