-- А мы скоро уедем? -- спрашивала жена.
-- Ты хочешь?
-- Мне все равно. Торопиться некуда.
Аптекарь-немец, объяснявший почему такие горы выше других, скоро уехал. Скрипач казался Глинскому скучным, незанимательным; между ними ничего не было общего. Он внутренно удивлялся, зачем такой человек живет на свете, и даже отчасти его жалел.
-- О чем ты с ним говоришь? -- недоумевая, спрашивал Глинский жену.
-- Ни о чем. Так. Упражняюсь в языке.
-- Вот на это они годны: на них говорить учишься.
Высокий, всегда тщательно причесанный и побритый, скрипач смотрел черными, красивыми глазами на Глинского и терпеливо слушал незнакомую речь. Он знал одно слово по-русски, и когда они оставались вдвоем, улыбался, показывая холеные крепкие зубы, и говорил:
-- Водка! Водка!
Глинский тоже смеялся.