Хорошев переменился в лице; он быстро подбежал к двери и, затаив дыхание, стал слушать.
Прошли две минуты, и мы все, сидящие даже в самых отдаленных углах, ясно услышали шаги... медленные... ровные... тяжелые шаги... ближе... ближе...
Я не могу передать того выражения ужаса, с каким Хорошев крикнул, схватившись за волосы:
-- Пришел! Пришел сюда! За мной!
Страх охватил меня с ног до головы; говорят, я крикнул еще громче и страшнее Хорошева.
Он метался по комнате и говорил, как в бреду:
-- Это он! Не отпирайте дверей, не отпирайте, или я погиб!
Шаги смолкли, и видно было, как подалась ручка двери: кто-то пробовал войти.
Все, сколько нас было, вскочили и, стоя в оцепенении, не произносили ни слова.
Хорошев бросился к окну и закрылся гардиной: бедняжка -- он еще надеялся на спасение!