Вспомнить эти письма не было возможности. Прошел уже год. Кроме того, вся суть была именно в стиле, в чистоте, в искренности, в правдивости. Как это подделать? Этого нельзя подделать. Беллетрист посмотрел на часы. Скоро вечер. Гм... А не помириться ли с ней? Просто взять и поехать. В сущности она славная девушка. Адрес? Можно попробовать поехать по старому адресу. Там укажут, если она выехала. Да, а как быть с m-lle Louise? Ну, ей об этом визите знать не полагается. Наконец, m-lle Louise, так странно стала вести себя за последнее время. Куда-то исчезает, дважды ее не была дома, опаздывает.
-- Поехать, что ли -- вслух сказал писатель.
Он аккуратно сложил в беспорядке разбросанные страницы, наскоро приоделся и, взглянув на часы, вышел на улицу.
Извозчик попался скверный, тащились чуть ли не шагом. Беллетрист не возражал против такой езды. Его брало раздумье. Ловко ли? Ведь год не виделись? А что, если есть другой. Неужто она ждет его все время?
У знакомого подъезда извозчик остановился. По знакомой лестнице писатель поднялся в третий этаж, позвонил и спросил о ней.
-- Здесь, -- отворила новая горничная.
Он прошел полутемный коридор, постучался и -- вот стоит перед ней.
-- Вы! Вы!.. -- говорит она, бледнея.
Она развилась, стала красивее, глаза глядят строже.
-- Я к тебе, -- говорит беллетрист и протягивает руку.