-- Извините меня, но русский народ насквозь социологичен. Он обновит Европу и скажет всему миру слово справедливости. Я предчувствую его будущее и готов поклясться чем угодно, что русский народ будет владыкой мира.
-- Без указок и костылей Запада нам не обойтись, -- вставлял Сырейский, соображая где собственно видел своего гостя.
-- Уверяю вас, что обойдемся. Что такое Запад? Сплошное мещанство духа и дыхание Вельзевула. Например, русская женщина первая в мире. Потому что она первая. Вся литература наших классиков это -- сплошной дифирамб русской женщине-матери. Я счастлив, что могу вам сказать это.
-- Известные формы культуры, выработанные на интернациональный рост, обязательны для каждого народа, -- отвечал Сырейский, примирившись с красноречивым и восторженным господином.
-- Культура! -- подхватывал Слязкин. -- "Почему Христос должен быть вне культуры?" говорит наш Яшевский. И он тысячу раз прав. Яшевский светлая голова, выдающийся ум. Я имею счастье считать его своим другом более пятнадцати лет и должен сказать, что такого пустого каменного сердца я еще никогда не встречал. С подобным сердцем нельзя быть великим, и все его идеи не теплее гранитной глыбы на Северном море. Они не стоят ни гроша, клянусь вам.
Он уходил со сверкающими глазами, просидев менее двадцати минут, потому что торопился к другим -- к тем, которые знали ускользающий от него секрет жизни.
-- Разрешите мне зайти к вам в следующее воскресенье. Я провел чудесное утро, -- говорил он в передней и благодарно щурил правый глаз.
Восторженное настроение, вызванное умной беседой с Сырейским, не оставляло его все время пока он ехал к художнику Зеленцову, человеку с застывшим лицом и совершенно белыми, как бы пустыми глазами. Зеленцов обладал огромной энергией, которую он направлял исключительно на то, чтобы как можно лучше пристроить свои картины. Слязкин, ничего не понимая в живописи, бессовестно расхваливал в глаза его картины, и Зеленцов терпел его; кроме того, Михаил Иосифович мог ему быть полезен, как человек близкий к толстому журналу.
-- Как ваше дело? Устраивается? -- спросил художник, -- советую заехать к Нерингу, у него связи с консисторией.
-- Я непременно заеду, -- отвечал Слязкин, даже не расслышав фамилии. -- Сейчас я был у Сырейского. Вы его знаете?