-- Если бы мой отец только слышал это!..
-- Современное новое еврейство... -- начал было Линшиц, все более удивляясь неожиданному отпору. Но Михаил Иосифович не дал ему договорить.
-- Простите меня, -- промолвил он с резкой торжественностью. -- Я вообще не согласен ни с одним словом из того, что вы так талантливо развивали. Ни с одним -- извините меня великодушно! Вообще я думаю, что так расправиться с вопросом о еврейском Боге, как сделали вы, по меньшей мере, легкомысленно.
-- Но вы же сами... -- изумленно воскликнул Липшиц.
-- Ничего подобного, дорогой мой! Я только говорил, что о многом думал в бессонницу. Но мне слишком дорого все это... дорого для того, чтобы... мм... Одним словом я рад, что мы провели прекрасный вечер. Который час?
Увлечение миновало, энтузиазм погас. Улыбочка, витавшая вокруг губ и уголков глаз, теперь ушла глубже; их лица были приветливо-холодны. Это был искусно подделанный грим умного человеческого образа.
-- Заходите как можно чаще, -- пригласил Слязкин, провожая гостя в переднюю. -- Сегодняшний день с самого утра был для меня необыкновенно удачен, если не считать одного незначительного обстоятельства. Как вы думаете: он скоро умрет?
-- Кто?
-- Разве необходимо произнести имя нашего величайшего современника? Безжалостная смерть пригрозила ему своим костлявым пальцем. На этот раз он не вывернется. Кстати...
Он вспомнил что-то и тонко засмеялся, искривив рот и прищурив глаз.