-- Сколько ему лет? -- спросил Яшевский.
-- Кому?
Он хотел сказать: мальчику, но сдержался и на всякий случай ответил:
-- Ребенку.
-- Девочке девятый год. Может быть, она уже слышала что-нибудь. Муж просит меня вернуться.
-- Взрослая девочка, -- заметил Яшевский, прикидываясь блаженненьким и снова переставая понимать.
Ему становилось досадно на эту женщину, которая, как казалось, занимает столько места в его кабинете. Она все время говорит о себе и о себе, совершенно не заботясь о его настроении... Судорога прошла по его лицу, словно омыв его.
-- Я не знаю, -- вымолвил он, уходя от нее на высоту. -- Я ничего не понимаю в этих делах, т. е. в том, как устроить благополучие отдельной личности.
Ему хотелось оторвать ее внимание от этих неинтересных разговоров, за которыми смутно чувствовал скрытый упрек себе.
-- Жизнь отдельной личности находится в связи с общим существованием всего человеческого потока, -- сказал он, стоя над нею там, в высоте, откуда его пытались было столкнуть бессильными руками. -- Вы выдвигаете отдельный случай, закрывая глаза на общее. Таким путем вы ничего не уясните себе. Невозможно частью разрешить целое.