Юлия Леонидовна села к столу, достала из ящика толстую тетрадь в упругом зеленом переплете и принялась писать крупным неженским почерком:
"Сегодня утром я сказала мужу, что не вернусь. Ему было тяжело, но он крепился передо мною. Тяжко было смотреть на Юлю. Девочка хотела что-то сказать, я притворилась, что не вижу и поспешила уйти.
Таким образом, все останется по-прежнему. Между Яш... и Кол..., видимо, что-то произошло, и он опять нуждается во мне. Он этого не сказал, да и не скажет, разумеется. Но я чувствую.
Прежде я спрашивала себя: любит ли он меня? Теперь же я понимаю, что подобные вопросы делают меня смешной. Яш... не способен любить никого. Что может дать ему женщина, кроме своего тела? Он презирает меня.
Я чувствую, как он иногда с брезгливостью смотрит на меня. Он как будто ставит мне в вину мое тело. Если б я могла как-нибудь спрятать его на то время, когда оно ему ненужно! Я стараюсь, чтобы он днем видел меня в простых темных платьях без всяких украшений. Он ни разу не поцеловал меня в губы, не смотрит в глаза. При посторонних держится так, что, хотя он этого и не хочет, но всем тотчас становятся ясны наши отношения.
Ему не дано любить никого; это расплата за гениальность. Он очень одинок, несмотря на то, что вокруг него столько людей. Я убеждена, что он страдает от этого гораздо меньше, чем думают. Чувство одиночества дает ему особенные возвышенные минуты, которые недоступны другим.
Он готовит свою книгу "Христос в Городе", и я волнуюсь, думая о том, как ее встретит общество. Она должна вызвать большое волнение у нас и заграницей. Вероятно, книга выйдет в свет будущей зимою. Это будет для меня большой радостью.
Почти все, что изложено в книге о женщине, родилось через меня. Разумеется, это не мои мысли -- смешно если бы я так подумала! -- но они возникли благодаря тому, что я около него. Конечно, не будь я, была бы другая; я не ставлю себе этого в заслугу. Кролики и лягушки, которых препарируют врачи, тоже могли бы сказать, что участвуют в развитии медицины. Пусть и я такой кролик... Почти треть его новой книги облита моей кровью, скреплена моей жизнью и молодостью. У меня есть своя гордость -- гордость кролика, который четвертый год терпеливо выносит все проделываемые над ними опыты. Однажды я видела забавный рисунок: на препарационном столе в крови лежит кролик с отрубленными лапками, и внизу подпись: "Я страдаю для того, чтобы человек сделался профессором". Это про меня написано: я страдаю для того чтобы Яш... сделался профессором... Это его тайная мечта.
Многие, особенно женщины, не поймут меня и возмутятся: как можно быть до такой степени рабой? Прежде и я так думала. Но нет, это не рабство, mesdames, это наша гордость и наша доля участия в духовной жизни.
Как странно читать и узнавать на бумаге свою жизнь! То, что давно прошло и забыто, неожиданно воскресает. Случай, когда-то причинивший мне боль или радость, под его пером превратился в ряд рассуждений или в гениальную мысль или в тонкий анализ. Всюду я могу узнать свое и вижу откуда получилось то или другое. Иногда это очень сложно и совершенно изменено, но все же я угадываю и волнуюсь... Со стороны кажется, что он не замечает окружающего. Моя любовь служит мостом между его мозгом и тем, что ему нужно от жизни и от меня.