-- А! -- крякнул Слязкин. -- Как только поправлюсь, я непременно сочту долгом зайти к вам, -- слезы покатились по его щекам. -- У вас, должно быть, чудесная жена!
-- Жена -- это жена, -- с деланным равнодушием произнес человечек. -- У какого еврея нет хорошей жены?
Слязкин пискливо застонал, смешав стон с добродушным умиленным смешком.
-- Чудесно сказано. Мне так и кажется, что я ее где-то видел. Я попросил бы позволения поцеловать вас, если бы был в другом положении. Потому что еврейская женщина ...ммэ... самая удивительная женщина в мире. Вся будущая литература сделается апофеозом еврейской женщины. Иудаизм знает только мать, но никогда не знал проститутку. Вы скоро убедитесь в этом. Однако почему так долго не приходит доктор?
-- Один секунд, -- отозвался служитель Сергей.
Толстенький человечек потянул руку и положил возле больного еврейский молитвенник в рыжем кожаном переплете.
-- Вот, -- сказал он коротко. -- Совсем даже не испортилось.
Слязкин взглянул и тотчас же прикрыл голубыми веками свои умные детские глаза.
-- Эта книга, -- произнес он, не открывая глаз и сделал большую паузу. -- Эта книга, -- он опять помолчал. -- С этою книгой я никогда не расстанусь... никогда... А!
Он взглянул на толстенького человечка и продолжал: