-- Да. Только скорее.
-- Это будет скоро, к весне -- я не имею права говорить яснее. Вы можете свободно работать и окружить себя нужными людьми. Устройте университет для девушек приюты для калек.
-- Хорошо, -- ответила Елена Дмитриевна, подняла на него свои далеко расставленные глаза и благодарно улыбнулась.
Он наклонился и поцеловал ее нескладную большую руку.
-- Я тоже еду. Поедете со мной?
Она кивнула головой.
-- Только скорее, -- повторила она.
Яшевский облокотился о стол, на котором в беспорядке были разбросаны письма, нечаянно схватил глазом подпись "Субботин" и думал о том, что случилось. Как только он перестал желать девушку, она тотчас просто и доверчиво пошла к нему. То, что казалось неисполнимым, как чудо, произошло потому, что он сам сделался другим. Он понимал также, что малейший неверный шаг, неосторожное слово, и -- все исчезнет. Рядом с ним стоял как бы не реальный человек, а воплощение того лучшего, что было в нем: стоит ему опуститься, я она уйдет.
-- Лена... Девушка милая... -- сказал он.
-- Вы не должны смотреть на меня так, как на всех, -- промолвила она.