Он вдруг засуетился.
-- Уйдем отсюда. Вы проводите меня? Я уеду в Всесвя... в Нововратский монастырь; меня там знают. Пожалуйста, поедем вместе -- вам все равно, а мне вы окажете услугу, за которую -- за которую я сумею вас отблагодарить. Вы знаете болгарский язык? В театр не поеду. Здесь пахнет чем-то, вам не кажется?
Он опять посмотрел на кожаное кресло, и вдруг его лицо исказилось брезгливым ужасом, белки глаз засверкали, и рот раздвинулся; он был похож на японскую маску.
-- Негодная! Бесстыдница! -- крикнул он, схватил со стола фарфоровую вазу и изо всей силы швырнул в кресло, словно целил в кого-то. Дорогая ваза с грохотом разбилась. Щетинин, испуганный видением и звуком удара, опустился на стул.
-- Бесстыдница. Гулюшка, -- задыхаясь от отвращения, прошептал он. -- Гадина!
Робко, как бы извиняясь, взглянул он на Субботина.
-- Я вас перепугал, извините. Но, понимаете, я не мог этого стерпеть. Вот такая крохотная женщина, -- (он показал на сустав пальца) -- голая сидит на ручке кресла и поднимает ноги. Фу, какая бесстыдница! Дразнит...
Он поднял отскочивший осколок вазы и, болезненно-печально улыбаясь, объяснил:
-- Совершенно крохотная -- как если глядеть в бинокль с другой стороны. Отчетливо видел. Убить негодяйку!
Субботин решительно встал и пошел к двери. Щетинин, глядя в землю, произнес: