-- Очень печально жить на свете. Гнусно и печально. Куда вы?
Он поднялся испуганный и встревоженный.
-- Я... сейчас... вернусь, -- лживо ответил Субботин и быстро вышел.
Он слышал, как сумасшедший кричал ему вслед:
-- Никому не надо говорить! Вы меня погубите! Послушайте!
Субботин не останавливался.
-- Предатель! -- неслось из кабинета. -- Убийца! Предатель!
В доме давно уже говорили о странном поведении барина. Поэтому, когда Субботин, выскочив на двор, рассказал о больном кучеру и управляющему, они мало удивились.
Осторожно подошли к двери кабинета и попробовали отворить но она была заперта изнутри. Офицер передвигал тяжелую мебель, и отрывисто хохотал. Кучер Виталий вызвался проникнуть в кабинет через окно. Собрались люди и давали нелепые советы; про барина стали думать и говорить, как про дикого зверя, которого надо истребить. Тихонько приставили к окну второго этажа лестницу, и Виталий крадучись полез по ней. Добравшись до окна, он заорал диким голосом, как орал на лошадей, и повар, дворники, управляющий и вся женская прислуга подхватили внизу этот неистовый крик, который способен был напугать лагерь краснокожих. Послышался звон разбиваемого стекла, и Виталий, нырнув головой, с воем бросился в комнату. За ним в открытое окно кинулся повар.
Когда управляющий вошел в кабинет -- дверь отпер повар, отодвинув тяжелый стол с нагроможденными на нем стульями -- он увидел такую картину: Виталий, обхватив барина сзади, крепко держал его и волок к окну, желая посадить в кожаное кресло. У обоих лица были искажены борьбой, и оба громко пыхтели.