Субботин вспомнил, о чем в бреду говорил Щетинин. В его утверждении о первой женщине, которую видишь ребенком, чудились проблески истины. Но раз так, то что же удивительного, если два брата полюбили одну и ту же? Это бывает чаще, чем думают. Это естественно. Естественно также, что она могла полюбить обоих... или не разобраться в том, кто настоящий...
Он вздрогнул, словно завеса разорвалась перед ним. "Она любит меня! -- сказал он себе. -- Она любит!" -- повторил он с той дикой уверенностью, которая является у людей: в минуты высшего напряжения их мысли. Не надо было никаких доказательств, потому что эта мысль была похожа на веру, которая рождается сама собою, исходя из глубочайших недр сознания. Но память подсказала мелочи, незамеченные случаи, дрожание руки, непонятое слово. "Она знала Сергея уже тогда, когда я был у нее", -- догадался Нил. Вдруг вспомнил как в ее комнате говорил о любви; припомнил ее непонятное упрямство, которое усиливалось каждый раз, когда он произносил имя брата...
Да, это несомненно! А он, как нарочно, звал ее к Сергею, хотел, чтобы они встретились. Что за удивительная девушка! Не желая становиться между двумя братьями, она ушла от обоих, ушла молча, не объясняя, как умеют уходить только великие духом. Удивительная девушка!
Она не может разобраться в себе, и ему необходимо прийти ей на помощь. Один из двух должен исчезнуть. Сергей тоже понял это. Потому и завлек его сюда, в пустынную улицу на страшный поединок. Один из них должен устранить себя. Сергей делает это не для себя и не для брата, а делает для нее. Ему жаль ее. Пусть она будет счастлива с другим, -- вероятно, решил Сергей. Но ясно: если бы она не знала Нила, то ушла бы к Сергею.
-- И все же она любит меня! -- запело в нем. -- Меня! Потому что мне лгала высокой ложью и меня обманывала! Сергей все знал, один я был в неизвестности. От меня ждала, что не поверю ее великодушной лжи, требовала, чтобы я разгадал ее стыдливое молчание, освободил ее и увел. Она ушла, она скрылась, но ждала, что ее отыщут. Дивная девушка, чудесная! Как она мучила себя!
Нил чувствовал холод водосточной трубы, о которую опиралась его рука. Всего несколько минут стоял он, спрятавшись, но вся жизнь его преобразилась. Все было ложь, -- сказал он себе. -- Она любит меня.
-- Что со мной сделали! -- горестно подумал он и вздрогнул. В последний раз, как бы оглядываясь, пришла мысль:
-- Уйти, отказаться от всего. Спрятаться на окраине, в маленькой комнате, жениться на бывшей проститутке...
-- Довольно меня топтать! -- возмутился он. -- Кто-нибудь из нас четырех должен быть жестоким. Тогда уничтожится ложь.
-- Пусть случится!