Согнув углом свои непомерно длинные ноги, не делая лишнего движения, сидел, словно застыл, офицер с желтовато-бледным лицом, одетый в блестящую форму одного из гвардейских полков; он был необыкновенно жесток, благороден, хладнокровен, умен и пользовался личной дружбой одной очень высокопоставленной особы. Его лицо было некрасиво, с низким продолговатым лбом, узкими, глубоко сидящими глазами и острыми выдающимися скулами. Ему мерещилось, что после смерти ему поставят бронзовый памятник. Разъезжая по городу, он иногда останавливал своего кучера, похожего на Пугачева, и прикидывал: подходит ли место для будущего памятника?
Нилу Субботину хотелось подойти к Колымовой, с которой за весь долгий вечер не обменялся ни одним словом. Но по дороге натолкнулся на хозяина дома. Он повернул к Субботину свое нервное, обросшее светлой бородой лицо, как бы выжидая, чтобы тот сказал ему что-нибудь приятное.
Нил произнес:
-- Я думал, что вы другой; что у вас темные волосы.
Великий человек не любил, когда ему так говорили: в подобных словах он чувствовал косвенное неодобрение его внешности.
-- Разве вы меня не встречали? -- спросил он до странности тонким, почти женским голосом.
-- Нет, но знаю по фотографиям.
-- Так как же? -- сказал хозяин, которому нравилось длить эту тему.
-- Давно уж ... в провинции, -- небрежно ответил Субботин.
-- То есть, как давно? -- спросил хозяин.