-- Пять-шесть лет, не помню, -- объяснил Нил и даже улыбнулся.
В это время подошла женщина небольшого роста, с густыми светлыми волосами и почти без бровей. Сразу было видно, что гостья здесь чувствует себя очень свободно.
-- Мы незнакомы. Веселовская, -- сказала она, протянув Нилу руку.
Она понравилась ему своим серьезным и приветливым лицом. "Она много пережила", -- подумал Субботин... Встретив великого человека, Веселовская через неделю ушла от своего мужа, крупного чиновника, мягкого и деликатного человека. Теперь она жила одна, от скуки занималась выжиганием по дереву и твердо, молча знала, что ее жизнь разбита. С мужем она встречалась, как с добрым другом, и уговаривала его жениться. Философ покорил ее своим холодным умом, неподкупной смелостью суждений и тем внутренним стремлением к истинно-возвышенному, которое неотразимо действовало на всех, с кем он приходил в соприкосновение. Сразу и просто, словно это было ее предопределением, она превратилась в его рабу, думала его мыслями и спорила его словами. Единственный протест, который она разрешала себе, это -- в присутствии постороннего высказать свое собственное мнение или насмешливо отнестись к словам своего кумира: это была жалкая и трусливая месть за разбитую жизнь. Великий человек замечал эти выходки и молча и скрытно ненавидел ее несколько дней.
Хозяин продолжал, не обратив на нее никакого внимания:
-- На какой фотографии? В витрине или в журнале?
-- В журнале.
-- В иллюстрированном журнале. Я никогда не снимался для журналов, -- брезгливо промолвил хозяин и тут же припомнил о каком издании говорил Субботин. -- В еженедельном или ежемесячном?
Веселовская, чутьем угадывавшая все, что касалось великого человека, неестественно громко засмеялась и заметила:
-- Разве это так важно?