-- Холодно -- промолвила Женя шепелявя. -- Можно мне кофе?
Нил напустил на себя личину веселого, доброго малого:
-- Кофе? Превосходная идея! Признаться, я плохо знаю эту местность.
-- Пригласи и ее, -- шепнула Женя, указывая глазами на подругу.
-- Конечно и она пойдет с нами, -- пробормотал он, устыдясь чего-то.
Он подошел к подруге и сказал несколько обычных слов. Странная мысль пришла ему в голову: почудилось, что эта женщина, старше его летами, приходится ему родственницей, вроде тети; непонятным образом получил он над нею власть, которая тяготила его. Вот-вот она насмешливо улыбнется...
Но она не улыбалась и пошла рядом -- с молчаливым лицом, которое не было ни красиво, ни безобразно и которое нельзя было бы зарисовать.
-- Проститутки, -- сказал он себе.
Все было гораздо сложнее, чем раньше думалось. Несколько минут был он с ними, и уж столько необычных впечатлений... Исчезла гадливость: об этом и не вспоминалось. Было непонятно-страшно, как в лесу, когда мальчиком гнался за юркой ящерицей. Так же стучало сердце, так же было ее жаль и так же чувствовал необъяснимую глубокую вину перед нею. Но назло себе и кому-то другому он продолжал гнаться за нею и бить веткой по хрупкой головке животного, от чего ящерица опрокидывалась на спину и лежала, повернувшись белым брюшком наружу.
Подруга Жени смущала Нила: он не мог отделаться от мысли, что она его старшая родственница. Та, чувствуя себя лишней, все время молчала. Эта внимательная деликатность тронула Субботина. Женя шепнула ему: