-- Не надо. Я провожу тебя.
Ощущение скорбной воздушности, временности, текучести всего существующего продолжалось. Человек в белом переднике и белых брюках убрал чашки. Нил почувствовал к нему любовь и жалость. Опять слезы покатились по щекам.
-- Перестань, -- уговаривала Женя, стараясь заслонить его от любопытных. -- Ты очень любишь ее? -- соболезнуя шепнула она, не поняв его слез.
Они вышли на улицу, сели в пролетку. Тень от лошади побежала сбоку и косо ложилась на белой мостовой, вытягиваясь и исчезая. Нил не выпускал ее руки.
-- Сегодня ты ни с кем не должна пойти, -- попросил он.
-- Нет, даю тебе слово, -- встрепенулась Женя и наклонившись, стала вытягивать шею, чтобы поцеловать его в щеку. Но поля большой серой шляпы мешали, и поцелуй не удавался. Тогда она крепко стиснула его руку.
У ворот дома он ласково сказал:
-- Ведь лучше, что я не пошел с тобой?
Она улыбнулась немного цинично, привычная к словам.
-- Не знаю.