-- Куда? -- безучастно спросил Нил. Женя по-прежнему была ласкова и мила, но словно ушла от него.
Она живо сказала:
-- Сегодня открывается новый ресторан "Олимпия". Будет много народу.
-- Тебе-то что?
-- Ну, весело... Мы не должны пить вина, -- успокоительно прибавила она. -- Можно и пиво. Будет музыка. Впрочем, как хочешь.
Субботину казалось, что, если уйти из этой комнаты, где стоит широкая кровать белого клена и где пусты все ящики, то можно будет говорить о другом, многое выяснится, сделается легче и свободнее.
-- Пойдем, -- сказал он. -- Тебе нужны деньги? Возьми.
Она опять поцеловала его в рот своими крашенными губами и была вчерашняя, непохожая на ту незнакомую девушку с маленькой головкой и костлявыми руками, которую он увидел, войдя в комнату.
-- Прости, -- сказала она сконфуженно. -- Я не предложила тебе папиросы. Но, признаться, я не люблю, когда курят в моей комнате. Ведь с тобою я не должна стесняться.
Они вышли. В передней Женя дружественно улыбнулась горничной, как подруге, которая посвящена в какую-то ее девичью тайну. От этой улыбки у Субботина опять болезненно зашевелилось сердце.