-- Надо говорить, надо воспользоваться случаем, -- подумал я, мучительно ища темы.
-- Устал? -- спросил Юрий, когда мы прошли едва сотню шагов. Он спросил это не насмешку, а совершенно серьезно. Я понял, что он так же искал темы, как и я.
-- Я никогда не устаю, -- у меня сильно забилось сердце, и голос застревал в горле, как плохо проглоченный кусок, -- я могу пройти, не отдыхая, семь верст.
-- Милю, -- ответил Юрий ровным голосом, по которому я мог понять только одно: насмехаться он не будет.
-- Да, милю. Но при этом я должен много пить: в моем организме мало воды.
Я врал, думая, что он знает это, потому что ни разу не случилось, чтобы я предпринял такое путешествие. Но верил, что он не захочет меня уличить.
-- Куда мы пойдем? -- спросил Юрий, принимая таинственный вид заговорщика, который знает много укромных мест; он забормотал, но так, чтобы я услышал:
-- На мельницу... у Красных Свадеб... мусульманское кладбище...
-- Что? -- переспросил я, действительно удивленный, хотя все равно бы удивился, чтобы не обидеть его: -- Разве у нас есть мусульманское кладбище?
-- Есть за Песками, вправо от Хорощ, -- небрежно уронил Юрий, вывернув руку ладонью вверх. -- Впрочем, про это почти никто не знает. После войны 1878 года там хоронили пленных турок. Теперь уж закрыто, нет, теперь уж больше не хоронят. Пойдем к Демократическим Балкам.