Все это для меня было ново: и Красные Свадьбы, и мусульманское кладбище, и какие-то Демократические Балки; но мое внимание остановилось на одном: Хорощи! Я почувствовал, что теперь об этом можно говорить, и сдержанно спросил:
-- В Хорощах, кажется, живут сестры Роговские?
Хотел нащупать пряжку моего гимназического пояса, не нашел и подумал, что оставил дома.
-- Да, там. Очень развития девушки. Я тебя с ними познакомлю.
Чудеса творились, сыпались одно за другим -- странный вечер! Значит, камни не обманывали, и солнце, поднимающееся из-за дома Будринского, и все мои смутные мысли, и вся жизнь впереди -- моя прекрасная жизнь впереди. У меня стояли слезы в сердце; я ждал: еще произойдет что-то.
-- Забыл свой пояс, -- сказал я: -- А Михаил Гольц?
Брат все угадывал; я не замечал, что не договаривал.
-- Кажется, жених. Он -- буржуй, тюлень.
-- Жених старшей?
-- Да. Получилось анонимное письмо, -- как-то особенно небрежно и незначительно произнес Юрий.