Твой профессор вздохов".
-- Теперь все! Вот и вся неделя распределена. Если вдруг возникнет непредвиденный отдых, то можно будет подставить других, как в театре: например, m-me Берта, будучи нездоровой, может быть заменена m-lle Марго, которая в роли влюбленной заслуживает самой живой благодарности; эта юная артистка действительно богато одарена.
Да, да, с удовольствием я вспоминаю всех моих маленьких любовниц, этих милых чертенят, с которыми так незаметно летит мое драгоценное время. Симон, ты уязвила мое самолюбие! Однако, моя дорогая графиня, только два часа у меня продолжалось отчаяние; но это уже кончилось. В один прекрасный день, если к тому представится случай, я тебе скажу, что я отказываюсь посвятить тебе и десять минут мучений и двадцать минут счастья. Я становлюсь низким, когда добродетель сопротивляется, я снимаю тогда осаду.
Есть, моя дорогая, города, которые не так разукрашены, как твой, и в котором люди друг другу совершенно не надоедают.
Во всех случаях они меня утешают, и я себе все время твержу: "Если тебе иногда нужно было скрыть маленькую мерзость, косматые ноги, мягкую грудь, живот в красных полосках, какие-нибудь грустные недостатки или тайные нарывы, ты не был никогда так стыдлив". И к тому же, мне неприятны женщины, которые думают о своих мужьях, когда влюбленный усами щекочет их губы. Эти красавицы слишком зелены. Но как вам понравится, если я в течение семи лет буду ждать, пока они расцветут, когда всего лишь в двух шагах можно собрать так много красивого, зрелого, сладкого винограда? Они сегодня слишком зелены? Я их вновь увижу через семь лет. Может быть, они к тому времени уже созреют?
Он запечатал конверты.
-- Как глупы, когда любят! Я содрогаюсь при одной мысли, что если бы у меня был характер иной, чем тот, которым меня наделила природа, я был бы, может быть, несчастен! Она хочет быть моей сестрой? Почему бы не теткой?
Он закурил папиросу, взял перчатки, надел легкое пальто, пригладил усы, повернулся и вышел.
Не смею утверждать наверняка, но думаю, что в это время графиня Р..., беспечная Симон, так же мало беспокоилась о своей любви, как и мой хозяин.
Возможно, что упорные люди, борцы не на жизнь, а на смерть, должны быть очень интересны, но они не менее достойны удивления, чем те, которые очень скоро утешаются, когда враг, т.е. женщина, решилась сопротивляться. Мой хозяин, был ли он влюблен? Нет, он был только ветреный любовник, который срывает направо и налево цветы удовольствия, подобно пчеле, собирающей мед. Он таков, как он есть. Зачем же ему нужно перемениться, если он счастлив, будучи таким, и зачем же другие хотят, чтобы он изменился? И потом, действительное или кажущееся равнодушие дает иногда поразительные результаты. Скольких кокеток я видела, которые стыдились приподнять до колен юбку, когда мой хозяин их умолял и которые сами обнажались, когда он их ни о чем не просил!