-- Но это ужасно, о чем вы говорите!
-- Напротив. Я делаю это из эгоистических побуждений. Лучше уж убить начисто, чем поранить в ухо или же нанести какую-нибудь безобразящую рану... Посмотри-ка... Но, прости, позволяешь ли ты мне кое-что тебе предложить? Хочешь ли?.. Кубок шампанского?.. Выпей немного, милая Габи; это подкрепит тебя, отчасти и успокоит... Ах! моя дорогая, ты мне окажешь огромную услугу!
Он раскупорил шампанское и разлил его в большие бокалы.
-- А ты себя чувствуешь хорошо? -- спросила она. -- Ты был немного не в духе во время нашего последнего свидания... Почему тебя не было в этом году на юге? У тебя легкие слабые, сырость тебе не вредна?.. Что ты поделываешь в Париже? Ты неразумен...
Он сел за маленький столик и написал.
-- Что ты там делаешь? -- спросила Габи.
-- О! Ничего особенного... Подожди меня несколько секунд... это для тебя важно...
Она тихо встала и без малейшего шороха платья приблизилась к нему настолько близко, что могла прочесть через голову моего хозяина следующее:
"Господин комиссар, из личных побуждений, которые никого не касаются, я решил пустить себе пулю в лоб. Я прошу не делать вскрытия моего тела. Но прошу отправить его лучшим путем на родину. Кладбище расположено невдалеке от церкви, где меня крестили; на нем обитают разного рода пернатые; среди них, вероятно, найдутся мне ровесники; мне будет приятно слышать их пение".
Он сложил письмо, вложил его в конверт, на котором написал: "Господину полицейскому комиссару".