(Maxime Du Camp: "La charité privée à Paris".
1885).
Жизнь міровыхъ городовъ, какъ Парижъ, представляетъ большой интересъ, а вопросъ о благотворительности принадлежитъ къ числу такихъ вопросовъ, которые сильно привлекаютъ къ себѣ общественное вниманіе. Руководствуясь этими соображеніями, мы сочли полезнымъ помѣстить на страницахъ Русской Мысли изложеніе, въ главныхъ чертахъ, недавно вышедшей книги Максима дю-Кана {Четвертый томъ сочиненія дю-Кана ( Paris, ses organes, ses fonctions et sa vie dans la seconde moiti ' e du XIX siècle) былъ посвященъ общественной благотворительности.}, причемъ мы останавливаемся только на фактической сторонѣ дѣла. Р е д.
-----
Въ 1881 году различныя учрежденія общественной благотворительности расходовали въ Парижѣ 36.674,915 франковъ; въ богадѣльняхъ, пріютахъ и другихъ учрежденіяхъ находилось 150,699 человѣкъ, получали пособія на дому 213,900, всего 354,599 человѣкъ. Сумма частныхъ благотвореній не можетъ, разумѣется, быть исчислена точнымъ образомъ, но она весьма значительна въ столицѣ Франціи. Редакція Figaro, напримѣръ, въ десять лѣтъ собрала по подпискѣ для благотворительныхъ цѣлей 3.541,063 франка.
----
Въ 1792 г. въ Канкалѣ родилась Жанна Жюганъ (Jeanne Jugan). Семья была велика, жизнь исполнена труда и лишеній. Въ 1817 году Жанна покидаетъ семью и отправляется въ Сенъ-Серванъ, чтобъ поступить тамъ въ услуженіе. Перемѣнивши нѣсколько мѣстъ, она нанялась къ одной старой дѣвушкѣ, которая любила помогать бѣднымъ. Въ 1838 году дѣвушка эта умерла и Жанна наняла мансарду въ маленькомъ домѣ предмѣстья (Сенъ-Серванъ лежитъ рядомъ съ Сенъ-Мало), занимаясь шитьемъ. Въ городѣ не было благотворительныхъ учрежденій. Наступила суровая зима 1839 года. Море особенно бушевало и губило корабль за кораблемъ. Многимъ приходилось плохо. Одна бѣдная, старая и слѣпая женщина, со смертью сестры, выпрашивавшей для нея милостыню, находилась въ самомъ отчаянномъ положеніи. Жанна Жюганъ явилась въ ней на помощь, перевела больную старуху къ себѣ на мансарду и начала ухаживать за нею. "Вы будете мнѣ матерью",-- сказала Жанна. Въ скоромъ времени нашла пріютъ въ мансардѣ другая дряхлая женщина, долгое время служившая безплатно разорившимся господамъ и оставшаяся по ихъ смерти безъ всякихъ средствъ къ существованію. Въ 1841 году Жанна нанимаетъ другое помѣщеніе, и у нея уже двадцать безпомощныхъ, больныхъ или убогихъ женщинъ. Она выбивалась изъ силъ, работая для ихъ прокормленія. Средствъ на это не хватало, и Жанна стала собирать милостыню для своихъ несчастныхъ жилицъ. Ее знали и уважали въ Сенъ-Серванѣ и давали ей то деньгами, то прямо сами, то поношеннымъ платьемъ. Добрый примѣръ вызвалъ и болѣе горячее сочувствіе: нѣсколько лицъ сложились и купили Жаннѣ домъ, гдѣ можно было довольно удобно размѣстить тѣхъ женщинъ, которыхъ она пріютила. Число этихъ послѣднихъ возрастало: въ 1844 году ихъ было 65.
Былъ въ Сенъ-Серванѣ старый морякъ, неспособный отъ ревматизма ни къ какому движенію, который восемнадцать уже мѣсяцевъ лежалъ въ подвалѣ, на прогнившей соломѣ, питаясь подаяніемъ, которое бросали ему проходившіе бѣдняки. Жанна Жюганъ беретъ къ себѣ этого матроса. Вскорѣ къ живущимъ у нея присоединяется пятилѣтняя больная сиротка, которая бродила по городу, выпрашивая милостыню, а за нею въ пріютъ радушно вводятся и другія несчастныя дѣти. Мэръ, муниципальный совѣтъ, священникъ Сенъ-Сервана, пораженные необычай нымъ самоотверженіемъ Жанны, представили объ ея подвигѣ записку во французскую академію, которая опредѣлила великодушной женщинѣ монтіоновскую награду въ 3,000 франковъ. Жанна и не мечтала о такихъ деньгахъ.
Конечно, Жаннѣ помогали и другіе люди. Шестидесятилѣтняя старуха, Фаншонъ Оберъ (Fanchon Aubert), убирала комнаты, оправляла постели. Кое-какія сбереженія и всѣ свои немудреныя вещи она отдала Жюганъ. Двѣ молодыя дѣвушки, монахини, содѣйствовали Жаннѣ всѣми своими силами, съ истиннымъ увлеченіемъ. Одна изъ нихъ, Марія-Тереза, въ мірѣ Виргинія Треданіель (Virginia Trédaniel), уже скончалась; другая -- Марія-Августина, въ мірѣ Марія-Катерина Жаме (Marie-Catherine Jamet), еще жива и теперь настоятельница женскаго монастыря ( Les petites soeurs des pauvres). Эти двѣ дѣвушки придали пріюту Жанны Жюганъ трудовой и монастырскій характеръ: четыре труженицы не знали отдыха, раздѣляя день между молитвой и работой.
Въ 1838 году въ Сенъ-Серванъ былъ присланъ молодой священникъ, Ле-Пальеръ (Le Pailleur). Когда Жанна переѣхала изъ своей мансарды въ болѣе просторное помѣщеніе, священникъ продалъ, чтобъ ей помочь, свои золотыя и серебряныя вещи. Когда подаренный Жаннѣ домъ былъ переполненъ, четыре труженицы задумали пристроить новый. Денегъ у нихъ не было, и вотъ онѣ принялись сами копать землю, сбирать по полямъ камни для постройки. Это тронуло сенъ-серванскихъ рабочихъ, которые предложили свой даровой трудъ, явились новыя пожертвованія, и такъ было построено помѣщеніе еще для сорока бѣдняковъ. Аббатъ Ле-Пальеръ направлялъ все болѣе и болѣе возрастающую благотворительность, сосредоточивая ее на заботахъ о престарѣлыхъ, замученныхъ нуждою людяхъ. Молодыя женщины приходили помогать Жаннѣ Жюганъ, собирали пожертвованія для ея пріюта, и дѣло развилось до того, что произведена была попытка основать отдѣленіе благотворительнаго учрежденія въ Реннѣ, куда съ этою цѣлью, совершенно не зная города, отправилась Марія-Августина съ четырьмя помощницами. Она наняла помѣщеніе для пріюта въ предмѣстья, гдѣ было больше кабаковъ и разныхъ вертеповъ, чѣмъ честныхъ домовъ. Тогда совершилось трогательное явленіе: старые солдаты, бродяги, безпріютные, пьяницы,-- всѣ приносили, что могли, для устройства богадѣльни. Въ томъ же году (1846) Марія-Августина была вызвана въ Динанъ, гдѣ мэръ хотѣлъ устроить пріютъ для бѣдняковъ. Городъ уступилъ для пріюта старую, отвратительно устроенную тюрьму; но высокое самоотверженіе сеЛеръ и здѣсь пробудило сочувствіе. Черезъ годъ пожертвованія стали такъ значительны, что вся обстановка призрѣваемыхъ стала вполнѣ удовлетворительною.
Въ 1849 году аббатъ Ле-Пальеръ съ Маріею-Терезою отправились въ Нантъ, чтобы тамъ основать убѣжище для дряхлыхъ стариковъ. Разрѣшеніе на открытіе убѣжища затягивалось по бюрократическому обычаю. Ле-Пальеръ долженъ былъ уѣхать, не дождавшись его и оставивъ Маріи-Терезѣ всего на всего двадцать франковъ. Черезъ три мѣсяца священникъ воротился: въ убѣжищѣ было уже сорокъ человѣкъ. Обрадованный Ле-Пальеръ сказалъ Маріи-Терезѣ: "надо продолжать".