Робертъ былъ еще очень молодъ, когда лишился родителей. Оставшись сиротою, и притомъ въ бѣдности, но получивъ хорошее воспитаніе и имѣя нѣкоторые пріятные таланты, возпользовался онъ ими, и началъ обучать Музыкѣ. Робертъ былъ хорошъ собою и очень любезенъ: онъ пѣлъ со вкусомъ и мастерски игралъ на гитарѣ; ему не было недостатка въ упражненіи, и онъ былъ, такъ сказать, душею обществъ, которыя умѣли цѣнить дарованія его. Въ числѣ ученыхъ своихъ отличалъ онъ Полину, молодую сироту, воспитываемую старою теткою, которая любила ее, какъ дочь, Полина, съ своей стороны, не равнодушно смотрѣла на своего учителя; такимъ образомъ сіи молодые люди любили другъ друга, не смѣя признаться во взаимной склонности. Сіе продолжалось до кончины тетки. Тогда законный наслѣдникъ, которому всегда было очень непріятно видѣть издержки, дѣлаемыя доброю старухою для своей племянницы, вступилъ во владѣніе и былъ такъ жестокосердъ, что велѣлъ сей любезной дѣвушкѣ выѣхать изъ его дома. Полина, съ заплаканными глазами, встрѣтила Роберта, которой, по обыкновенію, пришелъ къ ней для преподанія урока въ Музыкѣ: "Вы лишились одной ученицы, сказала она ему: состояніе мое не позволяетъ мнѣ болѣе пользоваться вашими наставленіями, и я должна теперь сама трудиться, чтобъ имѣть пропитаніе. Я умѣю вышивать, и прибѣгну къ этому маловажному таланту. Прошу васъ постараться о доставленіи мнѣ работы, такъ какъ я была столько щастлива, что доставляла намъ иногда ученицъ." -- Какъ, сударыня! не ужьли родственникъ вашъ такъ жестокосердъ?... -- "Родственникъ мой корыстолюбивъ и безчеловѣченъ. Онъ получилъ наслѣдство послѣ матери своей -- это очень натурально; но онъ гонитъ меня отъ себя и оставляетъ безо всякой помощи -- это ужасно!"...

Робертъ старается утѣшить нещастную Полину, проситъ ее пользоваться его уроками, и клянется ей въ вѣчномъ почтеніи и приверженности, Полина, страстно любящая музыку, принимаетъ наконецъ безкорыстное предложеніе своего учителя, съ тѣмъ однако же условіемъ, чтобъ со временемъ заплатить за его труды, ибо она такъ разборчива и нѣжна, что никогда не согласилась бы употребить во зло драгоцѣнныя для сего Артиста минуты.

Полина наняла небольшую комнату, и тамъ безпрестанно работая, не принимая никого, не имѣла она инаго друга, хромѣ Роберта, не имѣла инаго утѣшенія, кромѣ посѣщенія его и пріятныхъ разговоровъ. Такое короткое обхожденіе довело молодыхъ людей до взаимныхъ признаній. Они открыли другъ другу склонность свою и, будучи ни отъ кого независимыми, начали скоро говорить о вѣчномъ союзѣ -- о бракѣ. Предложеніе сдѣлалъ Робертъ. Полина! сказалъ онъ ей: милая Полина! я обожаю тебя и, къ несказанному щастію моему, вижу, что и тебѣ я не противенъ. Удостой принять мою руку. Все мое богатство состоитъ въ моемъ талантѣ, но, съ помощію его, можемъ мы жить пристойнымъ образомъ. Есть ли ученица моя согласится сдѣлаться моею повелительницею, то я почту себя щастливѣйшимъ изъ смертныхъ. -- "Робертъ! предложеніе твое безъ сомнѣнія лестно для меня; но тебѣ извѣстны мои правила; ты знаешь, что я всегда почитала бракъ тяжелою цѣпью, которую обыкновенно одна жена носитъ. Домашнія заботы, попеченія о дѣтяхъ и капризы мущинъ ужасаютъ молодую, робкую и чувствительную женщину. Ты меня любишь, Робертъ! но кто поручится мнѣ, что сердце твое не перемѣнится? Безпокойства и хлопоты, сопряженныя съ недостаточнымъ состояніемъ, разрываютъ часто и самыя крѣпчайшія сердечныя связи, и ты, можетъ быть, станешь со временемъ упрекать меня союзомъ, которой будетъ тебѣ въ тягость." -- Въ тягость? мнѣ, Полина! какъ могла ты это сказать? Возможно ли, чтобъ я перемѣнился и пересталъ любить женщину, любезнѣйшую сердцу моему? женщину, достойную олтарей? Нѣтъ, Полина! ты и сама и такъ обо мнѣ думаешь, и столько знаешь меня, что вѣрно отдаешь мнѣ въ сердцѣ своемъ справедливость и не имѣешь такихъ ненавистныхъ подозрѣній. Удостой согласиться на благополучіе мое, и тогда увидишь, что щастіе твое пребудетъ навсегда единственнымъ и сладчайшимъ предметомъ всѣхъ моихъ попеченій и заботъ.

Полина, не меньше Роберта желавшая сего союза, скоро согласилась, но съ тѣмъ договоромъ, чтобъ ей продолжать шить, и сею работою дѣлать хотя небольшое пособіе въ хозяйствѣ. Робертъ не хотѣлъ даже и слышать о семъ условіи, и говорилъ, что онъ не для того женится, чтобъ заставить жену свою работать. Онъ доказалъ, что получаетъ довольно доходу, для порядочнаго обоихъ ихъ содержанія. Полина не стала болѣе упорствовать, и они обвѣнчались безъ всякихъ церемоній, подъ единымъ благопріятствованіемъ любви и нѣжности.

Робертъ, жившій до женитьбы въ маленькой комнатѣ, нанялъ квартиру попросторнѣе; но у него не было почти никакихъ мебелей, и онъ началъ покупать ихъ по немногу, будучи не въ состояній сдѣлать вдругъ большія издержки. Кроткая, вѣрная, чувствительная Полина занималась хозяйствомъ, между тѣмъ какъ Робертъ ходилъ давать свои уроки и, не взирая на недостаточное состояніе, были они щастливы по тому, что умѣли довольствоваться малымъ. Черезъ годъ Полина родила прекрасную.дѣвочку, которую сама стала кормить, и сей даръ Природы увеличилъ блаженство ихъ такъ, что къ совершенству онаѵо недоставало имъ только порядочнаго до хода. У Роберта было, правда, довольно учениковъ; но Артисты сего рода получаютъ весьма невеликую за труды свои плату. Иногда имѣлъ онъ много учениковъ, иногда мало; съ нѣкоторыхъ даже не могъ получить денегъ. Такимъ образомъ Робертъ, сколько ни былъ бережливъ и разчетливъ, однакожъ никогда не могъ пріобрѣсти себѣ ничего болѣе, кромѣ какъ сколько нужно было ему на необходимыя потребности жизни.

Онъ убралъ очень опрятно скромное свое жилище; въ немъ не было одного только украшенія, хотя и не совсѣмъ необходимаго, но которое имѣть у себя желалъ онъ страстно, а именно: столовыхъ часовъ. Милая Полина! говорилъ онъ часто женѣ своей: думай обо мнѣ, какъ хочешь; называй меня робенкомъ; но признаюсь тебѣ, что часы на этомъ каминѣ сдѣлали бы мнѣ несказанное удовольствіе. Это вещь полезная и которая сверхъ того, дѣлаетъ большое украшеніе комнатѣ. Не уже ли вѣчно не буду я въ состояній купить себѣ часы?

Такъ говорилъ Робертъ нѣжной своей подругѣ, и безпрестанно почтя твердилъ о сей толико желаемой имъ вещи, которую недостаточное его состояніе не позволяло имѣть ему. Въ одно утро Полина пошла со двора за нѣкоторыми домашними потребностями; а Робертъ, не имѣя въ тотъ день въ городѣ никакого дѣла, остался дома и занялся списываніемъ нотъ для учениковъ своихъ. Въ половинѣ десятаго часа Полина возвратилась и, отирая потъ съ лица своего, на которомъ изображалась живѣйшая радость, отступила на нѣсколько шаговъ отъ удивленія, увидя мужа своего. "Какъ! ты никуда не ходилъ, другъ мой!" сказала она ему. -- Никуда, милая! но къ чему этотъ вопросъ? -- "Я хотѣла было"... -- Ты тревожишься? -- "Это правда; я не думала найти тебя дома, и желала сдѣлать тебѣ пріятное удивленіе' при возвращеніи твоемъ къ обѣду; но теперь.... Такъ и быть.... войди сюда!"

Полина сказала сіи послѣднія слова незнакомому человѣку, которой дожидался на лѣстницѣ; онъ входитъ, держа въ рукахъ прекрасныя столовыя часы, ставитъ ихъ на каминъ и откланивается. Что это значитъ? спросилъ изумленный Робертъ. -- "Ты самъ видишь, отвѣчала Полина, улыбаясь: ты всегда желалъ имѣть часы -- не правда ли? и такъ вотъ тебѣ часы, мой другъ! они твои." Но какъ это сдѣлалось?.. -- "Какъ не пріятно мнѣ, что ты хочешь все знать! Послушай, любезный Робертъ: желая безмѣрно доставитъ тебѣ этотъ подарокъ, Полина твоя занималась тайно отъ тебя вышиваніемъ разныхъ вещей, которыя продала за такую цѣну, что могла купить эту вещь. Не брани меня. Знаю, что я, выходя за тебя, обѣщалась не работать никогда на постороннихъ, но, другъ мой! это совсѣмъ другое дѣло: я трудилась не для доставленія себѣ пропитанія, но для того, чтобъ сдѣлать тебѣ удовольствіе. Эта вещь безъ сомнѣнія будетъ для тебя драгоцѣнна, милой мой, когда вѣрная твоя Полина доставила ее тебѣ." -- Женщина безподобная! несравненная Полина! какъ могла простираться такъ далеко твоя ко мнѣ нѣжность? но когда же ты работала? Я видѣлъ тебя безпрестанно здѣсь, занимающуюся дочерью и хозяйствомъ. -- "Я работала только тогда, мой другъ! когда не было тебя дома; но какъ скоро услышу, что ты идешь, то въ ту же миуту прятала пяльцы, чтобъ не подать тебѣ ни малѣйшаго подозрѣнія. О! я боялась тебя, какъ огня! Не знаю, какъ ты не примѣтилъ, что я всегда, встрѣчая тебя, краснѣла. Работая для тебя, находила я неизъяснимую сладость въ трудахъ моихъ!" -- Милая Полина! какое небесное блаженство имѣть такую подругу. -- "Чтожь такое, мой другъ? Въ моемъ поступкѣ нѣтъ ничего чрезвычайнаго, ты честной и доброй человѣкъ, нѣтъ у тебя никакихъ страстей, нѣтъ тайныхъ издержекъ; мудрено ли же, что я захотѣла доставить тебѣ это небольшое удовольствіе? Какъ бы то ни было, наконецъ имѣешь ты часы, мой другъ! каковы они тебѣ кажутся?" -- Прекрасны! прекрасны!... Что ты за нихъ заплатила? -- "Угадай." -- Не знаю. -- "Сто рублей." -- Боже мой! какого труда стоило тебѣ выработать столько денегъ! -- "Я работала болѣе полугода, но съ такимъ удовольствіемъ!"-- Полина!.... какая прекрасная вещь! какъ украсила она нашу комнату!... какая богатая позолота! Бьютъ ли они? -- "Безъ сомнѣнія, и ты скоро услышишь: теперь безъ пяти минутъ десять часовъ."

Люди свѣтскіе, изобилующіе во всемъ и привыкшіе ко всему, съ трудомъ повѣрятъ, чтобы разсудительной человѣкъ, каковъ былъ Робертъ, могъ такъ ребячиться и почти прыгать отъ радости, что имѣетъ часы. Однакожъ это естественно всякому человѣку, которой въ первый разъ получитъ нѣсколько драгоцѣнную вещь, и сія радость, можетъ быть малодушная, всегда служитъ доказательствомъ простаго, откровеннаго и неизпорченнаго сердца.

Робертъ, облокотясь на каминъ, дожидался съ нетерпѣніемъ, чтобъ часы его стали битъ. Пять минутъ кажутся ему цѣлымъ вѣкомъ, онъ считаетъ ихъ и, по изтеченіи послѣдней минуты, вскрикиваетъ, какъ настоящій робенокъ: часы хотятъ бить!