Часы пробили дѣйствительно десять часовъ. "Слышалъ ли ты? сказала Полина, улыбаясь: десять часовъ; теперь ровно два года, какъ въ этотъ самой часъ родилась дочь твоя. Такъ точно; я родила ее въ десять часовъ по утру. Какая щастливая нечаянность напомнила мнѣ объ этой блаженной минутѣ!" -- Ахъ, Полина! перервалъ Робертъ: этотъ часъ ознаменовала тогда Природа, а теперь любовь. Милая моя подруга! вотъ часъ сладчайшій въ моей жизни! Никогда не забуду, что я обязанъ имъ тебѣ. Полина моя! естьли когда нибудь нещастіе, или смерть разлучатъ меня съ тобою, пусть этотъ часъ напоминаетъ мнѣ всегда о красотѣ твоей, добродѣтеляхъ и сладкихъ минутахъ, которыя услужливая нѣжность твоя умѣла доставлять мнѣ! -- "Другъ мой! какая печальная мысль пришла тебѣ въ голову? на что говорить о нещастіи, о смерти!" -- Полина! я могу тебя лишиться, и естьли это бѣдствіе меня постигнетъ, я умру съ отчаянія, -- "Перестанешь ли ты огорчать себя и меня такими химерами? что это за дурачество?" -- Правда, Полина! станемъ только заниматься щастіемъ существовать другъ для друга; но повторяю, клянусь тебѣ, что естьли бы я когда нибудь могъ сдѣлаться невѣрнымъ тебѣ, или хотя мало огорчить тебя, то этотъ часъ да призоветъ меня къ должности -- къ любви моей! -- "Робертъ! ты не имѣешь нужды давать клятвы; я и безъ того увѣрена, что ты честнѣйшій человѣкъ въ свѣтѣ, и больше любовникъ, нежели мужъ Полины." -- Такъ! конечно я твой любовникъ, вопреки нравамъ нынѣшняго вѣка; пускай смѣются надо мною, но я останусь твоимъ любовникомъ -- вѣчно!
Супруги осыпали другъ друга нѣжнѣйшими ласками и сладкія слезы умиленія текли изъ глазъ ихъ, малютка бросилась въ ихъ объятія, и Природа усугубила силу любви. Какъ пріятно, какъ мило видѣть толь нѣжныхъ супруговъ! Они небогаты -- но любятъ, обожаютъ другъ друга, и малѣйшее вниманіе, или услужливость того или другаго, крѣпитъ узелъ, связующій ихъ. Какая трогательная картина! Увы! для чего должна она скоро перемѣниться? для чего буду я принужденъ описывать читателямъ произшествія печальныя, горестныя?... Но станемъ продолжать.
Въ первые дни Робертъ не могъ отойти отъ своихъ часовъ, и всякой разъ, какъ они били, чувствовалъ сладостное трепетаніе сердца. Наконецъ привыкъ онъ къ нимъ, такъ какъ и къ другимъ своимъ мебелямъ, и не болѣе началъ заниматься ими, какъ и всѣ, имѣющіе у себя такія вещи.
Въ домѣ, гдѣ жили наши любовники-супруги? было нѣсколько пустыхъ комнатъ, которыхъ долго никто не нанималъ. Наконецъ Гжа. Дерсили, пригожая и весма богатая вдова, переѣхала въ оныя. Любопытство, свойственное всѣмъ въ такихъ случаяхъ, побуждало прочихъ постояльцевъ стараться увидѣть сію новую сосѣдку. Робертъ, часто встрѣчаясь съ нею на лѣстницѣ, находилъ ее очень пріятною, что весьма печалило Полину, для которой неизвѣстное мрачное предчувствіе возвѣщало наступающее нещастіе. Полина, разговаривая съ Робертомъ, нарочно старалась выискивать недостатки въ чертахъ лица Гжи. Дерсили; а Робертъ, досадуя на несправедливость, которую приписывалъ онъ Полинѣ, сердился и превозносилъ да небесъ красоту своей сосѣдки.
Гжа. Дерсили жила подъ самою Робертовою комнатою; она часто слышала, какъ онъ игралъ на гитарѣ и пѣлъ, пріятный видъ и таланты молодаго человѣка прельстили сію склонную къ распутству женщину. Однажды, встрѣтясь съ нимъ на лѣстницѣ, сказала она ему: "Любезный сосѣдъ! извините мое любопытство, не вы ли играете на гитарѣ и поете? Я всякой день съ несказаннымъ удовольствіемъ слушаю эту пріятную музыку." -- Точно такъ, сударыня! -- "Я страстно люблю гитару, и очень бы желала найти учителя, которой бы захотѣлъ принять трудъ....." -- Я даю уроки, сударыня, и почелъ бы за особливое щастіе имѣть такую ученицу. -- "Какъ! въ самомъ дѣлѣ вы даете уроки? Это безподобно!... имѣть въ одномъ домѣ... Пожалуйте же потрудитесь войти въ мои комнаты. У меня есть гитара; но, помнится, безъ струнъ. Посмотрите, годится ли она? "
Робертъ входитъ къ Гжѣ. Дерсили, исправляетъ и настроиваетъ гитару, играетъ на ней, и сосѣдка его восхищается, осыпаетъ его вѣжливостями и похвалами: по ея словамъ, онъ Орфей, Ангелъ! Наконецъ предлагаетъ она ему очень большую цѣну за ею уроки, и дѣлаетъ съ нимъ условіе, чтобъ онъ ходилъ къ ней всякой день.
Полина съ сердечною скорбію слышитъ о семъ приращеній доходовъ, которому Робертъ напротивъ того радуется. Полина весьма предусмотрительна и, бывъ увѣрена, что Гжа. Дерсили есть распутная женщина, очень бы желала, чтобъ мужъ ея пересталъ посѣщать ее; во какъ это сдѣлать? Робертъ станетъ обвинять ее въ ревности, къ которой никогда не подавалъ онъ ей причины; Полина возмутитъ его спокойствіе; нѣтъ, она не будетъ ничего говорить и станетъ только примѣчать поступки своего мужа.
Между тѣмъ проходитъ нѣсколько мѣсяцевъ. Робертъ чрезвычайно доволенъ новою своею ученицею, которая успѣваетъ нарочито въ Музыкѣ. Онъ бываетъ у нее почти съ утра до вечера; къ ней часто съѣзжаются подобныя ей женщины и молодые повѣсы. Всѣ они ласкаютъ Роберта и доставляютъ ему такого же разбора ученицъ, какова была Гжа. Дерсили; словомъ, Робертъ попалъ въ самое дурное общество. Онъ все еще любитъ Полину; но возвращается домой всегда съ пасмурнымъ видомъ и съ мрачнымъ расположеніеѵіъ духа; спѣшитъ какъ можно скорѣе опять уйти: простота уборовъ смиреннаго жилища оскорбляетъ зрѣніе его, привыкшее къ блеску великолѣпныхъ залъ, въ которыхъ онъ ежедневно бываетъ. Нравъ его очевидно перемѣняется: онъ не тотъ уже, которой былъ прежде; и Полина, тайно стенящая, рѣшилась наконецъ предложить ему перемѣнить квартиру, подъ предлогомъ тѣсноты. Робертъ осердился. Что это за капризъ? вскричалъ онъ: на что намъ переѣзжать? Развѣ для того, что я имѣю въ этомъ домѣ хорошихъ учениковъ? или, чтобъ заставить меня съ угара до вечера бѣгать по городу? Я и такъ довольно тружусь. -- "Другъ мой!..." -- Прошу тебя, Полина, не говори мнѣ больше объ этомъ никогда. Я вижу твои умыслы: знаю, что ты ненавидишь Гжу. Дерсили; а я тебѣ сказываю, что люблю ее; она мнѣ нравится, и я нахожу ее прелестною. Сверхъ того знакомство съ съ нею снабжаетъ меня деньгами, и мнѣ кажется, что тебѣ не противно, когда я ихъ приношу.
Полина замолчала, скрывъ слезы свои, которыя въ отсутствіи Роберта изобильно проливала. Между тѣмъ Гжа. Дерсили старалась всѣми средствами развратить Роберта; но видя, что онъ принимаетъ за шутки всѣ ея старанія прельстить его и продолжаетъ любить жену свою, перемѣнила она планъ и вознамѣрилась оклеветать Полину, которая была единственною препоною ея желаніямъ и жестоко оскорбляла ея самолюбіе явнымъ презрѣніемъ. Въ слѣдствіе сего сказала она однажды Роберту съ веселымъ видомъ: "Этотъ молодой бѣлокурой мущина, которой такъ часто у васъ бываетъ, вѣрно братъ жены вашей? онъ удивительно какъ на нее похожъ!" -- Какой молодой мущина, сударыня? -- "Тотъ, которой всякой день по нѣскольку часовъ проводитъ съ вашей Полиною. Знаетъ ли онъ Музыку? Для чего не познакомите вы меня съ нимъ? Можетъ быть, онъ еще болѣе придастъ веселости нашимъ вечерамъ," -- Я васъ не понимаю..... Жена моя ни съ кѣмъ не знается, и ни одинъ молодой человѣкъ къ ней не ходитъ, особливо безъ меня. -- "Ахъ!.... какъ я неосторожна!... я право думала.... Можетъ быть, это тайна, которая..... Но оставимъ это."
Гжа. Дерсили перемѣнила разговоръ; а Робертъ, возвратясь домой, спросилъ, не приходилъ ли кто безъ него? -- "Никого не было, мой другъ!" отвѣчала Полина. Робертъ задумался; онъ былъ твердо увѣренъ въ добродѣтели жены своей; но въ сердцѣ его вкралась искра ревности, которая вскорѣ долженствовала произвести сильной пожаръ, Въ одинъ вечеръ увидѣлъ онъ идущаго съ лѣстницы -- изъ того этажа, гдѣ онъ жилъ -- молодаго бѣлокураго человѣка -- и затрепеталъ. Къ тому же услышалъ онъ голосъ жены своей, которая затворяла дверь, какъ будто проводивъ кого нибудь. Онъ входитъ, и задыхаясь отъ сильнаго волненія, спрашиваетъ у Полины: кто сюда приходилъ? -- "Никто не приходилъ, мой другъ! но для чего дѣлаешь ты мнѣ всегда этотъ вопросъ?" -- Какъ! я сію минуту встрѣтился на лѣстницѣ съ какимъ-то мущиною. -- "Такъ; это правда; какой-то молодой человѣкъ спрашивалъ Гжу. Дерсили. Онъ уже не въ первой разъ ошибается и приходитъ къ нашимъ дверямъ". -- Очень хорошо.... однакожъ мнѣ извѣстны всѣ знакомые Гжи. Дерсили, и я увѣряю тебя, что никогда не видалъ у нее этого молодаго человѣка. -- "Можетъ быть, другъ мой, но что значитъ этотъ вопросъ и это смятеніе?.... Я ужасаюсь."