Нещастнаго Франциска кладутъ на постелю: онъ открываетъ умирающіе глаза, обращаетъ ихъ на жену свою, и простираетъ къ ней руку, на которую она стремительно повергается. Тогда наступаетъ глубокое молчаніе, и Францискъ слабымъ голосомъ произноситъ слѣдующія слова, прерываемыя часто тяжелыми вздохами и рыданіями:
"Я требую, чтобъ никто не выходилъ изъ комнаты, и чтобъ всѣ слышали горестное мое повѣствованіе". Примѣръ мой да послужитъ разительнымъ для всѣхъ урокомъ!"... Нѣжная моя супруга, Эмилія! сколько должна ты меня ненавидѣть!.... Такъ! я ввергнулъ тебя въ вѣчную бездну нещастія; я заслужилъ твою ненависть, которая еще усугубится, когда узнаешь ты мое преступленіе...."
"Опекунъ твой принялъ меня очень ласково; я везъ вчера домой извѣстную тебѣ сумму, воображая, съ какимъ удовольствіемъ вручу тебѣ ее, и съ какою радостію примемся мы за исполненіе плана, вмѣстѣ нами начертаннаго. Какъ это путешествіе было мнѣ пріятно! Однакожь голова у меня сильно кружилась. Г. Обри такъ много подчивалъ меня разными винами, что я лишился почти разсудка. Я возвратился въ Парижъ еще засвѣтло. Проѣзжая въ восемь часовъ мимо Пале-Рояль, съ любопытствомъ смотрѣлъ я на окна огромнаго дома, блистательно освѣщенныя, и чувствовалъ непреодолимое желаніе узнать, что тамъ произходитъ. Я вхожу и вижу себя въ большомъ трактирѣ, въ адской безднѣ, которой многочисленные вертепы наполнены не людьми, но фуріями. Безчисленная толпа окружаетъ столы, обремененные золотомъ. Глубокое молчаніе господствовало въ сихъ кругахъ, гдѣ предсѣдало блѣдное корыстолюбіе съ погасшими и впалыми глазами. Тамъ груды луидоровъ появлялись и изчезали въ двѣ секунды. Игроки не относили рукъ отъ кармановъ своихъ, въ которые клали, или вынимали изъ нихъ блестящій соръ,. причиняющій толь много добра, а еще болѣе зла роду человѣческому... Съ сердечнымъ прискорбіемъ смотрѣлъ я на неансытную алчность сихъ нещастныхъ, совсѣмъ не помышляя, что скоро буду самъ жертвою ихъ! Одинъ изъ нихъ начинаетъ со мною разговоръ; возбуждаетъ нечувствительно мое любопытство, и наконецъ заводитъ меня въ игру, предложивъ поставить на карту одинъ луидоръ, съ нимъ по поламъ. Я подумалъ, что могу пожертвовать бездѣлкою, не разстроивъ себя, и былъ твердо намѣренъ послѣ этого тотчасъ перестать. Первую карту у меня убили -- другую также, третья возвратила мнѣ половину проигрыша моего. Желая привезти къ тебѣ всю сумму сполна, отважился я поставить еще три луидора, чтобъ воротить весь проигрышъ, но проигралъ ихъ. Тогда хотѣлъ я перестать, но ненавистный соблазнитель мой умѣлъ удержать меня.... Наконецъ я, которой всегда ненавидѣлъ игру, и за минуту передъ тѣмъ осуждалъ другихъ..., не знаю, какъ это случилось! но скоро очутился я сидящимъ за карточнымъ столомъ съ сими нещастными и поэнтировалъ еще горячѣе ихъ. Правда, что злодѣй мой сидѣлъ подлѣ меня; правда и то, что чѣмъ больше я проигрывалъ, тѣмъ живѣе представлялъ себѣ твою горесть, и тѣмъ горячѣе игралъ, продолжая надѣяться, что возвращу проигранное. Потомъ отчаяніе овладѣло мною: увидя, что осталось у меня очень мало луидоровъ, поставилъ я ихъ всѣ на одну карту, и ее убили. Тогда половинщикъ злой далъ мнѣ взаймы нѣсколько денегъ, которыя я также проигралъ. Наконецъ, не имѣя болѣе ни полушки, проигралъ я еще на честное слова 200 луидоровъ.
"Я былъ совершенно внѣ себя; не зналъ и не помнилъ, что дѣлалъ; "словомъ, разсудокъ мой совсѣмъ помрачился... День засталъ меня въ этомъ вертепѣ. Не имѣя ничего, кромѣ отчаянія, вышелъ я на улицу, проклиная игру, всю Природу и самаго себя. Не смѣя возвратиться домой, побѣжалъ я какъ безумный въ Элисейскія поля: тамъ, бросясь на землю, обвинялъ я Провидѣніе, судьбу, и жалѣлъ, что не осталось у меня и столько денегъ, чтобъ купить пистолетъ. Ахъ, Эмилія моя!... въ какомъ видѣ представлялась ты моему воображенію!.... Наконецъ проливая горькія слезы, поражая себя въ грудь, скрывающую толь жестокое, звѣрское сердце, встрѣтился я съ чудовищемъ, разорившемъ меня. Злодѣй сказалъ мнѣ, что видѣлъ тебя и что ты все знаешь!.... Потомъ вынувъ изъ-подъ плаща два пистолета, подавалъ мнѣ одинъ, вызывая на поединокъ..... Да! вскричалъ я, схвативъ убійственное орудіе: я употреблю этотъ зарядъ, но только на то, чтобъ наказать неблагодарнаго супруга, безчеловѣчнаго отца, изверга, которымъ вся Природа должна гнушаться!.... Въ ту же самую минуту.... Эмилія..... пистолетъ въ ротъ..... смертоносный свинецъ вылетѣлъ -- и я упалъ!... Не знаю, что съ тѣхъ поръ произходило.... Безъ сомнѣнія устрашенный бездѣльникъ ушелъ отъ своей жертвы.... Ты меня видишь наконецъ; но таково ли долженствовало быть наше свиданіе?.... Вредное потворство, которое терпитъ, или, лучше сказать, покровительствуетъ сіи вертепы, гдѣ честный человѣкъ можетъ такъ легко попасть въ разставляемыя плутами сѣти и бѣдственно погибнуть!.... Естьли бы этотъ адъ былъ не отворенъ, вошелъ-ли бы я въ него? разорилъ ли бы жену и дѣтей? Я существовалъ бы еще, Эмилія! Такъ, я жилъ бы для того, чтобъ боготворить тебя, чтобъ составлять твое щастіе!... Но всѣ наши пріятныя мечты изчезли навсегда; я расточилъ твое имѣніе, нѣжнѣйшій мой другъ! Деньги, мною проигранныя, были твои!.... Прости! тверди безпрестанно дѣтямъ своимъ объ ужасной смерти нещастнаго ихъ отца. Примѣръ этотъ да удалитъ ихъ навсегда отъ пагубныхъ убѣжищъ разврата! да побудитъ онъ правительство запереть навѣки сіи вертепы, толь опасные для нравовъ и невинности!"...,
Такъ говорилъ Францискъ, и умеръ, изпросивъ у Эмилій великодушное прощеніе.
Съ сего времени нещастная его вдова, безпрестанно проливая слезы, не жила, a томилась. Будучи принуждена заниматься самыми низкими и тяжелыми работами, для содержанія себя и дѣтей, умерла наконецъ и она отъ горести и нужды! Дѣти ея живутъ теперь у Гна. Обри, которой взялъ ихъ къ себѣ изъ человѣколюбія. Онъ безпрестанно сожалѣетъ о двухъ супругахъ, сотворенныхъ любить одинъ другаго и составлять взаимное щастіе, но которыхъ одинъ вечеръ заблужденія низвергнулъ безвременно во гробъ,
Таковы суть бѣдственныя слѣдствія игры! Молодые Читатели! когда почувствуете вы влеченіе сей пагубной страсти, приведите себѣ на память плачевную участь Франциска, которая, по нещастію, не есть вымыселъ!
Вѣстникъ Европы, No 8, 1804.