Бэйль, судя по крайней мѣрѣ по его писаніямъ, -- и скептикъ, и вѣрующій въ одно и то-же время. Энциклопедисты же, наоборотъ, будутъ раціоналистами " атеистами, лишь только осмѣлятся, какъ Дидро и Гльбахъ, быть послѣдовательными до конца. Если они отрицаютъ Бога, то вѣрятъ въ науку и въ безконечный прогрессъ человѣчества, посредствомъ завоеваній науки;-- все это отрицаетъ авторъ "Dictionaire critique"; тогда какъ дли Бэйля самое большое удовольствіе было унизить человѣка, дѣломъ чести философовъ было освобожденіе и въ то же время возвышеніе его.
Переходимъ, наконецъ, къ третьему открытію Бэйля: оно, какъ намъ кажется, вытекаетъ логически изъ двухъ первыхъ. Если атеистъ можетъ быть честнымъ человѣкомъ, какое право имѣетъ государство его преслѣдовать? И затѣмъ, если религія, если всякая религія не разумна -- то не глупо-ли преслѣдовать васъ за то, что мы ее отрицаемъ?
Изъ этого ясно видно, какъ относительный скептицизмъ Бэйля приводить его къ терпимости.
"Какъ права истины могутъ измѣряться только на индивидуумахъ, такъ и истина можетъ дѣйствовать лишь тогда, когда сдѣлается частной (даже терминъ вольнодумцевъ!) и такъ сказать индивидуальной". Естественный выводъ изъ этой относительности знанія (какъ станутъ говорить позднѣе) -- таковъ: "Какая же истина должна быть обязательна для человѣка? Та-ли, которая прилагается къ Петру и Ивану и становится частной, особой для Ивана и Петра? А такъ какъ истины самой но себѣ, абсолютной, не существуетъ среди людей, то какъ же она можетъ быть обязательной?" И Бэйль прибавляетъ слѣдующія весьма многозначительныя слова: "Сражаться съ заблужденіями ударами палокъ, не такая-же ли это нелѣпость, какъ вести осаду бастіоновъ съ помощью рѣчей и силлогизмовъ?" Бэйль въ своей борьбѣ съ фанатизмомъ прибѣгаетъ къ помощи насмѣшекъ, совершенно вольтеровскихъ по духу и тому.
"Великій князь московскій, Василій, приказалъ принести себѣ тысячу блохъ; приказъ людямъ вѣрить въ ту или иную религію равносиленъ по невозможности московскому приказанію" {*) Commentaire philosophique, chap. VI, 2-me portis. О Бэйлѣ: Фаге (Dixhuitiéme siècle) и главнымъ образомъ Брюнетьеръ (Etudes critiques zur l'Histoire de la littérature franèaise, V-e série), который первый показалъ съ своей обычной ясностью все то, чѣмъ обязанъ Бэйлю Вольтеръ и его друзья. Статья "Терпимость" въ Энциклопедіи отсылаетъ насъ къ "Compelle intrare". Бэйль первый дѣйствительно понимаетъ терпимость, потому что онъ проповѣдуетъ ее и гугенотамъ, и католикамъ. Если онъ обвиняетъ герцога де-Гиза, то не щадить и принца Конде; считая, что Варфоломеевская ночь останется вѣчнымъ позоромъ для католической религіи, онъ въ то-же время думаетъ, что казнь Серве является гнуснымъ пятномъ на первыхъ временахъ реформаціи. Но "даже у протестантовъ можно прослыть за еретика, если будешь горячо говорить о терпимости, какъ это дѣлалъ я".}.
Мы показали, какъ, выходя изъ католическихъ среднихъ вѣковъ, міръ вновь нашелъ -- или изобрѣлъ три великія идеи -- природы, разума и человѣчности, -- которыя Энциклопедія противопоставляетъ доктринѣ церкви, ея всемогуществу и нетерпимости. Если къ именамъ, который мы уже называли, прибавимъ имя Фонтенелля, скромно подготовлявшаго антирелигіозную философію восемнадцатаго вѣка и обучавшаго его искусству сдѣлать ее понятной для всѣхъ, даже для маркизъ, -- то мы будемъ имѣть почти полный списокъ авангарда арміи энциклопедистовъ {О Фонтенеллѣ у La Harpe, Corresp. lit. II, 263; Faget (XVII Siècle) J. Denis (Le ХVIII siècle dans le XVII, Caen); Brunetiére (Manoel de l'Histoire de la littérature franèaise 229). Брюнетьеръ отмѣчаетъ вполнѣ справедливо двѣ идеи, завѣщанныя Фонтенеллемъ вѣку энциклопедистовъ: общность наукъ и постоянность законовъ природы.}.
Однако большинство историковъ и сами энциклопедисты утверждаютъ, что своими революціонными идеями и лучшими орудіями борьбы энциклопедія обязана англійскимъ деистамъ и свободной Англіи. Постараемся точно опредѣлить теперь мѣсто англійскаго деизма въ исторіи свободной мысли наканунѣ появленія энциклопедистовъ.
V.
Вольнодумцы -- какъ мы уже показали, были только робкими скептиками. Сомнѣніе не годится для массъ, для тѣхъ, кого Монтэнь называетъ "простыми умами"; сомнѣніе -- удобная подушка лишь для очень сильныхъ головъ, для "избранныхъ", для первыхъ рядовъ тѣхъ, кого онъ называетъ людьми великаго духа, сильными и свѣтлыми натурами.
Маленькая армія вольнодумцевъ тѣмъ менѣе была страшна для церкви, что они тщательно прятали свое знамя. Въ концѣ регентства католицизмъ едва не встрѣтилъ ни своемъ пути другую опасность: не скептицизмъ робкій и точно стыдящійся самаго себя, и не задавленный протестантизмъ, а новую соперничающую съ нимъ религію, способную выставить противъ догмъ откровенія свои точныя утвержденія и воздвигнуть свой алтарь противъ его алтаря. Одинъ моментъ деизмъ казался для церкви этимъ опаснымъ врагомъ. Эта новая религія -- пророкомъ которой былъ Герберть-де-Шербюри, -- появилась въ Англіи въ первой половинѣ семнадцатаго вѣка. Въ своей книгѣ "De veritate", вышедшей въ 1624 г.-- онъ провозглашаетъ принципомъ деизма -- разумъ (recta communieque ratio) и излагаетъ свое credo истины, которыя люди познаютъ только разумомъ, "общія понятія" являются основой всякой религіи, т.-e. существованія Бога, необходимость религіи, но такой, гдѣ добродѣтель и благочестіе считались бы главнымъ основаніемъ; "раскаянія, наказанія и награды въ этой жизни и въ будущей -- вотъ, по выраженію Шербюри -- пять столповъ первоначальной и универсальной религіи". Все остальное, отдѣльныя догматы или странные обряды только "изобрѣтеніе священниковъ". Истинный Богъ проявляется въ книгѣ природы и тамъ, среди природы нужно поклоняться ему, а не въ храмахъ, куда его заточили, и гдѣ его умаляютъ.