I.

Три величайшихъ литературныхъ памятника XVIII вѣка появились почти въ одно время: Монтескье издалъ "Духъ законовъ" въ 1748, а Бюффонъ первые три тома своей "Естественной исторіи" въ 1749. Спустя два года родилась "Энциклопедія": она явилась объединеніемъ современныхъ изслѣдованій природы и общества, т.-е. синтезомъ научнаго духа Бюффона и политическаго -- Монтескье.

Вдохновлялась-ли она революціоннымъ духомъ той эпохи и сообщала-ли она его своимъ читателямъ? Вотъ этотъ вопросъ и будетъ цѣлью нашихъ дальнѣйшихъ подробныхъ изслѣдованіи, когда мы будемъ оцѣнивать и разбирать ея содержаніе. Замѣтимъ пока, что моментъ былъ прекрасно выбравъ, разъ желали разрушить зданіе, уже сильно расшатанное тѣми самыми руками, которыя должны были защищать его: парламенты своимъ упорнымъ строптивымъ сопротивленіемъ королевскимъ эдиктамъ значительно ослабили, если не ему, то по крайней мѣрѣ, престижъ королевской власти, и въ-то же время ненужные споры янсенистовъ и іезуитовъ весьма серьезно скомпрометировали религію. Члены парламентовъ и теологи точно взапуски подготовляли тріумфъ философіи; и такимъ образомъ болѣе, чѣмъ когда либо, Франція стала увлекаться философствованіемъ: разсуждали свободно вездѣ, "за столомъ, передъ слугами, на прогулкахъ, въ кафе, въ партерѣ оперы", {Barbier 1748 et d'Argenson 1749.} и эти разсужденія приводили къ двойному выводу: съ одной стороны, благодаря рѣзкимъ нападкамъ на правительства, пришли, если не къ открытымъ громкимъ заявленіямъ, то, по крайней мѣрѣ, къ постояннымъ "размышленіямъ о революціи и республиканскомъ правительствѣ"; {D'Argenson, 1748.} и съ другой стороны, въ новой книгѣ, на которую набросилось, общество. "Les Moeurs" Туссэня (друга Дидро) предлагалось "создать естественную религію на развалинахъ всякаго внѣшняго культа".

Это было выраженіе прокурора Ормессона, дѣлавшаго докладъ о книгѣ въ парламентѣ. Сами современники прекрасно сознавали уже въ серединѣ вѣка пріобрѣтенія сдѣланныя свободной мыслью. Даламберъ въ первыхъ же словахъ своей "Destruction des Jésuites" отмѣчалъ. что "средина вѣка, казалось, была предназначена создать эпоху въ исторіи человѣческаго духа, подготовивъ революцію въ идеяхъ".

Въ этотъ критическій моментъ появилась "энциклопедія". Независимо отъ своего содержанія, она заимствуетъ у безпокойной эпохи, породившей ее, и у своете главы -- Дидро, -- а философская смѣлость его хорошо была извѣстна среди литературнаго общества, -- общій смыслъ и духъ, что и объясняетъ намъ предубѣжденіе противъ нея со стороны правительства и церкви. "Люди осторожные и привязанные къ религіи были заранѣе настроены противъ этой новой книги" {Mém. de Luynes, édit. Dussieux, XI, p. 385.}.

Она ставитъ своей задачей обсужденіе всѣхъ вопросовъ и, конечно, прежде всего тѣхъ, которые занимаютъ и волнуютъ общественное мнѣніе въ данный моментъ; затѣмъ, такъ какъ этотъ трудъ представлялъ собою словарь, то онъ долженъ былъ собрать какъ бы въ одномъ арсеналѣ и тѣмъ самымъ придать большую силу всѣмъ религіознымъ "ересямъ" и всѣмъ философскимъ доктринамъ, которыя были такъ мало ортодоксальны, что ихъ уже тогда называли "материалистическими" {De Luynes. febrier 1752. Въ то время такой терминъ былъ, правда, нѣсколько преждевременнымъ.}, и, наконецъ, потому, что, называя себя научнымъ, этотъ словарь даетъ неопредѣленнымъ пожеланіямъ реформъ именно то, чего имъ недоставало, чтобы сдѣлаться дѣйствительно опасными: точную и систематическую формулировку. Таковы были въ дѣйствительности опасенія, которыя внушала энциклопедія (справедливо или нѣтъ -- это мы увидимъ впослѣдствіи) сторонникамъ королевской власти и церкви. Энциклопедія должна была имѣть враговъ и, дѣйствительно, ихъ имѣла даже раньше своего появленія въ свѣтъ, и Даламберъ былъ нравъ, говоря позже "о желаніи очернить энциклопедію даже тогда, когда она еще не существовала" {Encyclopédie, t. III. Avertissement. Кондорсе также говоритъ въ своей "Vie de Voltaire": "Трудъ, въ которомъ должны были свободно говорить о теологіи, нравственности, юриспруденціи, долженъ былъ испугать всѣ политическія е религіозныя партіи". А аббатъ Iraihl: "Существовало убѣжденіе, что всѣ принципы будутъ ниспровергнуты, а законы Божескіе и человѣческіе уничтожены этимъ планомъ -- соединить въ одно всѣ науки и всѣ искусства".}.

Эти предварительныя замѣчанія дадутъ намъ возможность лучше понять превратность исторіи энциклопедіи, которую мы и хотимъ прослѣдить. Замѣтимъ прежде всего, что мысль создать энциклопедію, т.-e. составить обзоръ человѣческихъ знаній, не была вполнѣ новой. Не говоря уже о древнихъ, которые поняли вмѣстѣ съ Аристотелемъ, что всѣ науки образуютъ одно органическое цѣлое, мы встрѣчаемъ и въ средніе вѣка, главнымъ образомъ, въ XIII вѣкѣ, настоящія энциклопедіи, носившія названія "соображеній", "зеркалъ" и т. д. (speculum, summa, universitas, opus majus). Уже въ 470 г. одинъ африканецъ, Феликсъ Капелла, написалъ своего рода энциклопедію наполовину въ прозѣ, наполовину въ стихахъ, которые и заучивались на память въ школахъ, и которая носила странное названіе: "De nuptiis Philologiae et Mercurii" (буквально "о бракѣ филологіи съ Меркуріемъ)".

Въ XIII вѣкѣ мы находимъ книги Сорлэна "Image du monde" (въ стихахъ), "Trésor" Брунетто Латини (около 1266 г.) и особенно "Віbliotheca mundi" или "Speculum majus" Винцента Де-Бовэ {Винцентъ де-Бовэ -- бутарика, 1875 г. in -- 8.}, трудъ, который былъ чрезвычайно популяренъ въ средніе вѣка и даже позднѣе, что доказывается большимъ числомъ рукописей и теперь еще находимыхъ въ библіотекахъ. Въ XVI вѣкѣ, не говоря о педантичной и ученой поэмѣ "Semaine", которая въ семь дней давала возможность подняться на ту вершину, гдѣ "энциклопедія, въ знакъ побѣды, вѣнчаетъ своихъ любимцевъ вѣчной славой" {Дю-Барта, въ своей книгѣ "Babylone" о поэмѣ "Semaine" говоритъ: "Сравните любопытный отрывокъ изъ мемуаровъ Маргариты-де-Валуа" (Меmoires, liv. II): "читая прекрасную книгу природы, мы находимъ такъ много чудеснаго о ея создателѣ, душа дѣлаетъ изъ этихъ познаній лѣстницу, послѣдней и самой высшей ступенью которой является Богъ, -- и стремится, восхищенная, къ обожанію чудеснаго свѣта и блеска этой непостижимой сущности; совершая полный кругъ, душа желаетъ только слѣдовать за этой цѣпью Гомера, за этой пріятной энциклопедіей".}.

Мы встрѣчаемъ еще въ области чисто научной "циклопедію" ("Cyclopedia" 1541), опубликованную въ Базелѣ Рингельбергомъ, которая вполнѣ отвѣчала горячему желанію той эпохи знать все, или, но крайней мѣрѣ, все изучить. "Въ XVI вѣкѣ, какъ и въ XVIII -- справедливо сказалъ Сентъ-Безъ -- энциклопедія была "излюбленнымъ конькомъ". У Рингельберга было очень много продолжателей: изъ нихъ наиболѣе крупный -- нѣмецкій теологъ XVII вѣка Альстедъ, написавшій по-латыни "Энциклопедію всѣхъ наукъ" (1620 г.) въ четырехъ томахъ in folio, которая, по словамъ Бэйля, достаточно удовлетворяла запросамь французовъ и получила большое распространеніе во Франціи.

Мы приходимъ, такимъ образомъ, къ послѣдователю всѣхъ этихъ энциклопедистовъ, къ Эфраиму Чэмберсу, трудъ котораго, опубликованный въ 1727 г., въ конечномъ результатѣ вызвалъ къ жизни и великій словарь Дидро {Названіе труда Чэмберса было: "Cyclopedia or Universel Dictionary of the arts and science; состоялъ онъ изъ 2-хъ томовъ in folio; подробности о немъ у Морлея "Diderot and the encyclopediste Лондонъ, 1868 г. t. I, p. 117 и "Oeuvres de Diderot, édit Assézat, t I.}. Произошло это слѣдующимъ образомъ: французскій издатель Ле-Бретонъ поручилъ англичанину Мильсу и нѣмцу Селліусу перенести словарь Чэмберса для французскихъ читателей. Но нѣмецъ возвратился къ себѣ на родину, а англичанинъ умеръ прежде, чѣмъ переводъ былъ оконченъ; тогда Ле-Бретонь обратился къ аббату Гюа-де-Малинъ, затѣмъ къ Даламберу и, наконецъ, къ Дидро.